Мои пальцы запутываются в мягких волосах цвета платины, жадно перебирая доставшееся сокровище.
Возможно, никто из нас не смог бы остановиться, если бы чья-то наглая пасть не уцепилась за подол моего платья, с треском его зажевывая.
Короткий вскрик.
Меня подхватывают на руки, приподнимая, а угроза спокойствию нагло доедает дорогую ткань.
— Вейш-шииии!
Наивный и невинный взгляд подлых глаз.
А что такое, хозяйка? Вы такие шумные стали, а я маленький, растущий, голодный! Да ещё и за тебя переволновался! Ну и как на него сердиться?
— Вы не могли бы меня отпустить, Асторшиэр? — вот теперь дыхание срывается и щеки всё-таки теплеют.
Я с императором… мы чуть было не… да Вейши премию выписать нужно!
— Мог бы, — отрывистое. Анорр взлохмачен, его глаза блестят, на скулах ходят желваки. А взгляд не отрывается от ложбинки, мелькнувшей в достаточно низком вороте платья, — хоть и очень не хотелось бы.
Пока я пытаюсь прийти в себя от шока, меня осторожно отпускают. Сожаление и стыд становятся особенно острыми, но разрастись им не дают.
— Позже переоденешься. Нам все-таки нужно договорить, — сейчас он кажется гораздо моложе. И совсем не таким грозным и жестоким. Маленький самообман.
— У меня становится больше вопросов, чем ответов. Слишком уж странный выходит разговор, — прикрыла глаза, выравнивая дыхание, и услышала уверенное:
— Я не жалею. И ты не пожалеешь тоже.
И противостоять этой беспредельно наглой харизме все сложнее, как и напоминать себе о разнице в нашем положении, и о том, что на взаимность надежды нет.
Бездушный — хотя какой он теперь Бездушный? — чуть склонил голову и шагнул к столу. Он облокотился о него, как ни в чем не бывало, и внимательно, напряжённо смотрел на меня, чуть блестя глазами.
— Спорное… утверждение, — очень тяжело поверить. И разобраться в хитросплетении чужих мыслей и планов ещё сложнее.
Зачем я ему? Не настолько я глупа, чтобы поверить даже в мимолетную влюбленность того, чей разум привык к кристально разумным решениям.
Впрочем, император на эту маленькую дерзость никак не отреагировал. Лишь по губам скользнула усмешка. Такая… понимающая, бездна побери!
— Ты хотела знать, каким образом я снял проклятье. И почему, если я знал о нем, то сделал это только сейчас, — это не было вопросом. Судя по всему, анорр знал о проклятье очень давно.
Мужчина замер, смотря перед собой. Словно видел сейчас нечто другое.
— Правду порой бывает очень сложно принять. Порой лучше тешить себя иллюзиями. Но ты достаточно сильна, чтобы не лгать самой себе, не так ли? Ты не верила, что способ выжить найдется, хоть и тешила себя надеждой, — пронзительный взгляд заставил судорожно кивнуть, — смертное проклятье — очень серьезная магия. Древняя, сильная. Тот, кто проклинает, заплатит свою цену так же, как и проклятый. Нельзя отнять чужую жизнь, не заплатив.
— Значит, — я помолчала, осмысливая. Подлая, мстительная радость подняла голову, — Торрес и Миарг заплатят?
— Непременно. Миарг дель Гирресс поступил очень неосмотрительно, так обращаясь с родной кровью, пусть и не лично. А от этого… Торреса и воспоминания не останется. Да к тому же, почти наверняка проклятье не должно было быть смертным. Как я понял, эти детки очень любят пожить, и ради мести какой-то девчонке не стали бы эту жизнь себе существенно укорачивать. А, значит, их обманули с предметом, активирующим проклятье, — когти анорра прошлись по столешнице.
— Но дело не только в этом. — Продолжил Владыка. — А ещё и в том, что, как всякое проклятье, смертное тоже должно иметь условие для своего снятия или хотя бы блокировки. Пусть даже самое невыполнимое. Но иногда оно проявляется уже тогда, когда становится слишком поздно. Так и в твоём случае, — он помолчал, откинув мешающиеся волосы за спину, — жертва должна была ступить за грань отчаянья. Но при этом так и не сломаться, и не смириться с происходящим. Лишь тогда имелся шанс помочь тебе, — и внезапное, без перехода: — ты уже видела себя в зеркале?
У меня что, вырос хвост? Или открылся третий глаз?
— Вроде бы да, — ответила, чуть задумавшись, — но я не приглядывалась. Что вы хотите сказать? Моя внешность сильно изменилась?
Вместо ответа Асторшиэр лишь взмахнул рукой. Воздух вокруг задрожал, вспыхнул тысячами искр, и из него соткалось зеркало.
В нем отражалась невысокая брюнетка с настороженным взглядом. Волосы были убраны назад и заколоты в изящный пучок заколкой. Лицо казалось немного худым и бледноватым, но ещё…