Вдруг послышался тихий клекот, и на плечо мужчины упала птица.
Сапсан — всплыло в памяти. Больше всего он походил именно на этого хищника. Вейши возмущенно зашипел, собираясь напустить дыму, но птица только насмешливо заклекотала, глядя сверху вниз.
Император погладил черно-серебристые перья, чуть щелкнув по клюву. Глаза птицы, вспыхнувшие бирюзой, были совсем не птичьими.
Ильгрим! Точно, вот же в кого обращается Воплощение императора. Богатым будет по земным приметам — не узнала, позабыла, что уже с ним встречались в таком обличье, да при не слишком приятных обстоятельствах. Тогда не до запоминания было. Что ж, этот облик определенно ему шел. Хотя что-то подсказывало, что он не единственный. Ходили ведь по дворцу слухи о вороне императора…
— Леаррен…. У нас ещё много дел, — голос Асторшиэра звучал все так же холодно и невозмутимо, — теперь двое свидетелей у вас есть, так что — прошу.
Я замерла, не зная, что мне предстоит делать. Никогда я не получала личных клятв, никогда и подумать не могла, что получу. А теперь Леаррен ано Ардал, сам младший брат Верховного анорра будет меня охранять. И, как бы ни хотелось тешить свое сердце надеждой, но разве одна из наследниц, пусть и древнего клана заслуживает этой чести? Быть может, причина все-таки в другом…
Леаррен неожиданно мягко улыбнулся и опустился на одно колено.
Он закатал рукав рубашки, скинув верхнюю часть камзола на пол.
Коготь на пальце резко удлинился. Да, все клятвы здесь даются на крови. Не стоит об этом забывать.
— Теперь ты, — задумчивый взгляд Повелителя упал на меня.
А потом… он просто обошел коленопреклоненного родственника и встал за моей спиной.
— Вот так, — говорит негромко и спокойно, — не шевелись. Сейчас.
Сильная ладонь обхватывает запястье, заставляя замереть и задержать дыхание. Он близко — и запах полыни снова забивает ноздри, даря абсолютную уверенность в собственных силах и в этих мужчинах.
Длинный блестящий коготь чуть щекочет кожу на запястье, а потом легко прокалывает её.
Ни единой капли крови не проливается на пол. Они падают в белоснежную чашу, которая вдруг появляется в воздухе между мной и Леарреном.
Ни единой нотки фальши не слышится в мелодии, что разливается в воздухе в этот момент. Это поет флейта. Тягуче, завораживающе. Она не плачет и не радуется — она лишь плетет свои собственные сети, вечные, как сама жизнь.
И её хочется слушать снова, и снова, и снова…
Ладонь Леаррена с силой сжимает мою собственную.
Император убирает руку, но отчего-то не отходит, продолжая находиться за спиной.
— Моя госпожа, пока светит солнце и сияют звезды, пока парят в небесах летучие острова, пусть клятва моя будет нерушимой и вечной. Пусть будет так, — просто произносит младший анорр.
И кровь в чаше вдруг вскипает — и взвивается вверх, оплетая причудливым алым узором наши запястья, и так и застывая.
— Клятва дана и услышана, — уверенный голос за спиной.
И торжествующий птичий клекот.
Судьба порой играет так причудливо.
Леаррен поднимается на ноги. Он сохраняет серьезность, но в темнеющих до синевы глазах играют искры смеха.
— Моя госпожа, теперь я буду всюду следовать за вами. Официально — я помогаю вам войти в курс всех дел вашей новой должности. Да, к тому же, это действительно будет так, — он мягко улыбается — как мальчишка.
А мне на плечи ложатся тяжелые ладони. На мгновение замираю, не зная, как на это ответить, да и стоит ли? И, в конце концов, просто отвечает Леару:
— Я буду только благодарна за все, что ты сделаешь для меня, — и добавляет тихо, нерешительно, — анно.
Руки кого-то очень ревнивого чуть расслабляются на плечах, переставая дырявить ткань платья.
От Асторшиэра буквально ощутимо идет волна удовлетворения, птица насмешливо щелкает клювом, а Леаррен сияет уже по-настоящему.
— Я буду только счастлив помочь прекрасной анна, — он подмигивает, — всегда мечтал о сестренке, но как-то не сложилось, — разводит руками.
— Это так трогательно, — от внезапно раздавшегося голоса Ильгрима я дергаюсь, но руки императора — из железа они, не иначе, удерживают на месте, — у меня даже слов не хватает — насколько! Надеюсь, наша юная наследница не забыла, что для того, чтобы принять род, ей ещё нужно будет непременно посетить свои земли.
У кого-то снова плохое настроение и он ехидничает?
— Ильгрим, — мужчина выходит из-за моей спины. На спокойном бледном лице не отражается ни капли эмоций — он снова, как ледяной, но ощущения совсем иные.