Отец пришел в отчаяние и стал относиться ко мне с любовью. Моя мать каждый день умоляла меня простить ее, как сумасшедшая. И в конце концов с ней это и произошло – она сошла с ума.
Ровно три года назад, холодной и дождливой осенней ночью, сойдя с ума, моя мать убежала из дома, и ее задавило поездом под мостом.
Дорогой Оса-Сен.
Машинистом, который управлял тогда поездом, были вы. Вы были очень добры. Вы поднесли венок из цветов духу моей матери. И вы приходили ко мне домой, чтобы купить венок, когда сбивали какого-нибудь человека. Какое же у вас, должно быть, чистое сердце.
О, мой дорогой Оса-Сен.
С того момента, как я впервые увидела вас в нашем магазине, я почувствовала к вам глубокую любовь. Я не переставая думала о вас. Мой отец в конце концов узнал о моей сердечной болезни. К тому времени я стала для него смыслом жизни, поэтому каждый раз, когда вы приходили за венком, он исполнял заказ особенно тщательно.
Но послушайте, что я вам скажу, мой возлюбленный Оса-Сен.
Мое тело слишком чудовищно, чтобы вы могли приблизиться к нему. Но время шло, и я все больше расстраивалась, впадала в истерику и терзала себя каждый прожитый день. Как часто я боялась расплакаться отцу, что сильно хочу видеть вас, хотя вы приходили всего два или три раза в год. Мой отец больше не мог смотреть на мои страдания, когда я целыми днями выглядывала из подсобки в надежде увидеть вас. Примерно месяц назад мой отец пообещал, что раз в неделю, отправляясь в город Б. за цветами, он будет молиться за меня очень действенному богу. И что, вы думаете, произошло? Этот очень действенный бог посмотрел на меня с неба и сделал так, чтобы я могла видеть вас каждое воскресенье. Вы можете представить себе, как я была счастлива? Дни напролет я пела и весело болтала с отцом...
Но это продолжалось недолго, и в прошлое воскресенье вы не пришли. Отец сказал, что небеса разгневаются, так что он больше не мог молиться, поэтому в тот вечер планировал лишь купить цветы. Я больше не могла себя контролировать и сильно поссорилась с отцом.
О, мой любимый Оса-Сен.
В тот момент я держала в руках сверло, которое используется при изготовлении гробов, и им я случайно убила отца. Мне больше незачем жить. В обнимку с этим письмом я отправляюсь туда, где находится моя мать благодаря вашей заботе. Я оставлю венок из цветов у себя дома, после того, как закончу это письмо. Пожалуйста, повесьте его в кабине своего локомотива в память об одной несчастной девушке.
...Вы закончили читать письмо? Как здесь написано, к тому времени, когда группа, возглавляемая господином Катаямой, прибыла в «Дзиппошу», тело отца, склонившегося над наполовину готовым гробом, с большим сверлом в животе, воткнутым до самого сердца, уже остыло.
Господин студент, я думаю, теперь вы понимаете, почему я оставил свою работу на железной дороге и почему возвращаюсь каждое восемнадцатое марта, чтобы посетить общественное кладбище в городе Х. Что? Конечно, вы правы... Вы, вероятно, уже некоторое время как догадались, что тот самый Сэндзо Осада, также известный как Оса-Сен с Траурного Локомотива – это я.
Кажется, мой рассказ получился довольно длинным. И, похоже, мы уже подъезжаем к станции Х5.
Ну что ж, позвольте тогда попрощаться с вами.
Призрак каменной стены
Сразу к западу от многоквартирного дома в городе N, где жил Ютаро Ёсида, стоял особняк Акимори. Большой, обращенный фасадом на юг, чья серая черепичная крыша, там и сям заросшая лишайником, была едва заметна из окна Ютаро, поскольку вокруг дома росли каштаны и вечнозеленые дубы. Участок при старом доме окружала крепкая стена необычайной высоты для района, приведенного в порядок лишь прошлой зимой. Перед фасадами обоих домов мирно шла с востока на запад дорога шириной в шесть кенов, отделявшая главные ворота особняка от длинного узкого пустыря площадью в триста цубо. К югу от этого заросшего сорняками пустыря на несколько десятков дзё возвышался утес, аккуратно выступавший из белой скалы.
С самого переезда Ютаро Ёсида заинтересовался особняком Акимори. И не столько обликом этого старинного дома, сколько его обитателями. С момента его переезда прошло почти полгода, но, хотя у задней двери, выходившей на тропинку у западной части ограды, иногда появлялась женщина, вероятно, горничная, он ни разу не видел никого, похожего на члена семейства Акимори. Равно как не замечал, чтобы открывались большие, старинные деревянные въездные ворота. Члены семьи явно было затворниками, избегавшими контактов с внешним миром: Ютаро казалось, что Акимори забыты обществом, брошены на этом небольшом холме у подножия горы.