Закончив говорить, доктор посмотрел на лейтенанта. Затем что-то вспомнил и с неприятной гримасой добавил:
– Да, из этого случая можно извлечь хороший урок. Всем нам надо быть осторожнее…
Страж маяка
Да, все меня об этом спрашивают. Зачем мне оставаться на этом маленьком островке в полном одиночестве, в преклонных летах, без жены, без сына, просто присматривая за маяком и слушая нескончаемый шум волн...
На ваш взгляд это, конечно, может показаться однообразной жизнью, но для старика вроде меня – это радостный долг, и я не откажусь от него, пока мое тело может шевелиться, а глаза смотрят на мир.
Понимаете, после того, как моя жена заболела и умерла несколько лет назад, моя служба мне тоже стала казаться печальной. Я даже надеялся, что мой сын сменит меня, дав мне переехать в городок на другом берегу залива и наслаждаться покоем... Я мечтал об этом, когда с моим единственным сыном Масаеси случилось это. Прошу вас, выслушайте меня... Позвольте старику всем вам хорошо объяснить, сколь почетен труд всех смотрителей маяка, какую благородную задачу исполняют они даже на таком маленьком, забытом всеми островке.
Быть может, это звучит как отцовское хвастовство, но мой сын Масаеси был воспитанным, надежным и одаренным наследником смотрителя маяка. И каждый раз, когда я вспоминаю, какой урок благородства преподал мне Масаеси, когда покинул меня, мое сердце разрывается, и я чувствую себя очень одиноким. Позвольте мне рассказать, что же произошло...
О, задул ужасный ветер... Да, да, в ту ночь тоже штормило, и ветер был такой же сильный, какой сейчас несется над бурным морем.
Сейчас даже при маяках на таких островках, как этот, есть кое-какие удобства в помощь живущим при них смотрителям. Но в то время нас было совсем мало – я, мой сын да недавно женившийся сторож Тономура. Мы все жили в старом домике у маяка и, поверьте, очень мирно. Но с судьбой не поспоришь, и однажды сторож Тономура, до тех пор лучившийся энергией, слег с аппендицитом. И его немедленно переправили через залив в городскую больницу. Естественно, жена уехала сидеть у его постели. И, хоть это было не слишком удобным, нам с Масаеси пришлось работать ночью посменно, наблюдая за маяком.
Поскольку Тономуру доставили в больницу довольно быстро, он поправился и вскоре был выписан. Услышав новости, я не мог больше ждать и бросился подготовить лодку и забрать его. У нас была маленькая моторная лодка, входившая в оборудование при маяке, поэтому я залил в нее еще масла, расстелил на сиденье соломенную циновку и по освежающему июньскому морю поплыл в город, оставив маяк на попечение Масаеси.
Сейчас я понимаю, что это был последний раз, когда я видел сына. В тот день море было странно спокойным, и я решил попытаться вернуться к вечеру, разогнавшись по морю так, будто катился с холма. Но, как известно, в этих краях морю нельзя доверять ни летом, ни осенью. Я был неосторожен. Не подумал об этом, и теперь ничего не поделаешь, но тогда, приплыв в город, я забрал Тономуру, и мы направились прямо к маяку. В эту минуту в южной части неба серой головкой молотка показалась грозовая туча, и я увидел, как она все больше растет... Было слишком поздно. Волны становились выше и выше, цвет моря резко переменился, и на нас с черного, как смоль, неба посыпались крупные капли дождя. Давно знакомые с морем, мы поняли, что остается только возвращаться в город. Как известно, там находится таможня, а мы всегда дружили с ее служащими, так что они нашли нам, где лечь спать. Не оставалось ничего другого, как спокойно ждать.