Наемный полицейский уже собирался схватить мать Минекити. Но вдруг послышался шум приближающихся громких шагов. Стеклянная дверь распахнулась, и ворвался бригадир Асакава. Не обращая внимания на происходящее в комнате и задыхаясь, он тут же бросил управляющему:
– Рабочий Фуруи убит.
Все, кто выполняет грубую и тяжелую работу, в том числе шахтеры и моряки, страдают страхом и глубоким беспокойством, немыслимым для человека со стороны. Например, моряки имеют множество странных суеверий, так что даже забавно наблюдать, как они считают море таинственным местом. Подобно этому странные байки есть и у шахтеров. Например, они рассказывают, что, если свистнуть в шахте, горные боги разгневаются и вызовут обвал. Или что духи людей, умерших в шахте, задержатся там и вызовут новые бедствия. Часто участки шахт, оскверненные кровью, обвязывали веревкой-сименавой, чтобы очистить это место. Хотя вовсе не доказано, что подобные действия эффективны, они стали распространенным обычаем, успокаивающим шахтерские суеверия.
Такая веревка-сименава была натянута и вдоль бокового прохода в шахте Такигути. Но, хоть и предполагалось, что она очистит место вокруг железной двери, свежая кровь пролилась там не единожды, а дважды. В свете тусклых электрических огней шахтеры, работавшие в этом коридоре, обступили дверь запечатанного забоя, возле которой лежало уже два тела. На сей раз в коридоре царило пугающее молчание.
Рядом с телом инженера Маруямы, покрытым соломенной циновкой, лежало тело рабочего.
По-видимому, его толкнули на землю, когда он встал на цыпочки, чтобы принюхаться к дыму. Подставка была перевернута, а рядом лежал окровавленный кусок угля, более крупный, чем тот, которым убили инженера. Должно быть, он был брошен с силой, поскольку рабочий лежал лицом вниз на полу. Удар разбил весь его затылок до самой шеи, а от левого уха почти ничего не осталось. Убийство произошло между уходом в свой кабинет управляющего, оставившего рабочего в одиночестве перед туннелем, и появлением совершавшего обход бригадира, позвонившего к тому времени инженеру Кикути и успевшего пообедать. Как и в момент нападения на инженера Маруяму, убийца дождался, пока в коридоре не проедут все тележки, и настиг жертву в темноте.
Управляющий, побелев, как лист бумаги, огляделся и раздраженно разогнал шахтеров.
Рабочий был убит тем же орудием, что инженер. Но на этом схожесть не заканчивалась. И рабочий, и инженер имели нечто общее, и это нечто могло стать причиной их гибели. Именно рабочий Фуруи, по приказу инженера Маруямы и бригадира, запечатал глиной железную дверь. И теперь оба были мертвы. Очевидно, кто-то убил обоих, мстя за смерть шахтера.
Погруженный в свои мысли управляющий в сердцах пнул железную дверь.
После убийства инженера управляющий тут же понял суть дела и немедленно принялся за расследование в отношении всех, кто мог захотеть отомстить за Минекити. Но рабочий Фуруи был убит тем же способом, что и инженер, когда все четверо подозреваемых были на допросе. Более того, все они оставались затем в кабинете и не выходили оттуда. Значит, убийца кто-то неизвестный, не входящий в эту четверку? Но кто? Маловероятно, что среди простых шахтеров найдется кто-то столь драматически безумный, чтобы убивать служащих компании ради незнакомого человека.
Управляющий был уверен, что сам справится с делом, но теперь, пиная дверь, он чувствовал себя совсем беспомощным, пока наконец луч света не помог управляющему в его блужданиях во тьме. Но это был неописуемый луч света, толкающий управляющего в объятия безграничного ужаса.
На шахте Такигути было принято производить первоначальный осмотр трупов, столь здесь частых, в медицинском кабинете. Хотя по всем коридорам было проведено электричество, фонари в них были покрыты угольной пылью, предназначаясь только для регулирования движения тележек по шахте, поскольку там было довольно тесно. Осмотр, соответственно, производился в другом месте, чтобы не мешать движению тележек и работе шахты. После того как управляющему сообщили, что медицинский персонал собран в кабинете, он велел отвезти оба тела туда. Тележку для угля выстелили специально приготовленной соломенной циновкой и погрузили на нее тела.