— Мой любимый… — Она обняла его за шею, не дав снять куртку.
Они поцеловались.
— Это тебе, любимая, — сказал он, протягивая букет.
— Спасибо! Как пахнут! — втянула она в себя запах.
— Что у нас есть покушать? — спросил он.
— Голодный мой, — сказала она с обожанием в голосе. — Сегодня я сделала тебе шаурму.
— Ооо, здорово, разогревай скорее, — сказал он, вешая куртку.
— Иди в душ, мой хороший, я поставлю цветы в вазу и все сделаю, — ответила Люда и пошла на кухню, наслаждаясь букетом.
Ахмет помылся и вышел на кухню, еще немного мокрый, с гладко зачесанными волосами. Он подошел к ней сзади, когда она на сковороде обжаривала шаурму, и присел на одно колено.
— Выходи за меня замуж! — Ахмет протянул ей продолговатую красную бархатную коробочку.
Люда была ошарашена. Повернувшись, она посмотрела сверху на Ахмета, и ей захотелось прыгать от счастья, кричать и плакать одновременно. Слезы выступили на ее глазах. Она взяла коробочку и открыла ее. Там лежал золотой браслет, украшенный бриллиантами и сапфирами.
— Ты согласна? — спросил Ахмет.
— Боже мой, Ахмет, это же безумно дорого! — воскликнула Люда, разглядывая браслет, украшенный драгоценными камнями.
— Для тебя мне не жалко никаких денег, — ответил он, все еще стоя на одном колене. — Ты согласна? — повторил вопрос Ахмет.
— Да, любимый, конечно, я согласна! — чуть не закричала Людмила, вытирая рукавом халата слезы.
— Почему ты плачешь?
— Это от счастья, любимый!
Он встал, и они слились в страстном поцелуе.
Эта ночь была необыкновенная, они занимались сексом уже несколько часов. Приближался рассвет. Окончательно выбившись из сил, они лежали в постели и смотрели в потолок.
— Как же я люблю тебя! — сказала она Ахмету.
— Я тоже очень люблю тебя, моя красавица, — ответил он. — Люда, мне надо с тобой серьезно поговорить.
Она насторожилась и спросила:
— О чем ты хочешь поговорить?
— Для меня очень важно, чтобы ты приняла ислам, — твердо сказал Ахмет.
Однажды Люда смотрела по телевизору передачу, в которой молоденькая русская девушка рассказывала, что приняла ислам, потому что очень любит своего супруга. Тогда Людмиле это показалось глупостью, и она мысленно осудила участницу передачи. И вот теперь ей самой предстояло сделать этот выбор…
Она повернулась к Ахмету. Но ее мысли сейчас были не с ним. Они унеслись куда-то далеко. Их было так много, что они начали дробиться на множество маленьких, связанных с разными людьми. «А что подумают обо мне друзья, когда узнают об этом? — подумала Люда. — Как бы отнеслись к этому мои родители? Мама однозначно осудила бы, — решила она и представила, как та говорит ей: «Ты же крещеная, Люда. Ты понимаешь, что предаешь нашу семью и идешь против Бога?»
— Почему ты молчишь? — прервал Ахмет ее размышления.
— Я думаю, — ответила она медленно. — А без этого никак, это обязательно нужно сделать?
— Что сделать?
— Принять ислам?
— Нет, конечно, это необязательно. По закону шариата мусульманин может жениться и на христианке, но было бы правильнее, если бы нас объединяла одна вера и мы не имели расхождений по этому вопросу.
— Понятно. Можно я отвечу тебе завтра? — задумчиво спросила Людмила.
— Да, конечно, я не тороплю с ответом. Но пойми, для меня это очень важно, — спокойно повторил Ахмет.
— Хорошо, но ты тоже должен понимать, что для меня это тоже не менее важно, и мне нужно время, чтобы все обдумать.
Она отвернулась к стене и задумалась. Люда не знала, как поступить правильно. Она понимала, что теперь ее может осудить только подруга Оля, дочка Даша и бывший супруг Женя. «А мне не все равно, что они подумают? — задала она себе вопрос. — В конце концов, они об этом могут даже никогда не узнать».
— Давай распишемся в декабре? — вдруг предложил Ахмет.
— Давай, — повернулась к нему Людмила и прижалась к его груди. Теперь ее сомнения почти развеялись.
— А как у вас происходит обряд бракосочетания? — вдруг спросила Люда.
— Я хочу, чтоб у нас была скромная свадьба. Ты, я и близкие друзья. Распишемся в загсе, посидим в ресторане, отметим, — выложил ей свой план Ахмет.
— Ахмет, а можно я приглашу Олю? — робко спросила Людмила.
— Нет! Ты знаешь мое отношение к ней. Я не хочу, чтобы на нашей свадьбе была какая-то шлюха.
— Ахмет! — воскликнула Люда. — Она не шлюха!
— Я все сказал! — отрезал он.
Людмиле снова стало грустно.
— А венчание будет? Или как там у вас это называется? — поинтересовалась Люда.
— Никях? — переспросил Ахмет.
— Не знаю, наверное.
— В исламе обряд бракосочетания называется никях. Нет, я считаю, что это лишнее.