— Аиша, мы так жить больше не будем, — сказал Ахмет. — Теперь ты моя жена, а я верующий человек.
— И что, мы даже не можем отпраздновать нашу свадьбу? — с недоумением в голосе спросила она.
— Мы достаточно отпраздновали сегодня. Стол был роскошный, кто тебе мешал есть мясо, овощи, фрукты и пить чай со сладостями?
— Я не об этом, — недоумевала Люда. — Я хочу выпить немного вина и расслабиться.
— Теперь ты мусульманка и будешь учиться расслабляться без алкоголя, — твердо сказал Ахмет.
— Я не хочу так жить, это очень скучно! — воскликнула супруга.
— Теперь ты моя жена и должна уважать меня и мои традиции! — повысив голос, ответил Ахмет.
— Мы это обсудим завтра, — сказала она, открывая бутылку красного вина.
Ахмет подскочил к Люде, вырвал бутылку из ее рук и влепил ей пощечину. Она упала на кровать и закрыла лицо руками. Ей стало так страшно, как давно не было. Людмила впервые видела Ахмета таким. Он был вне себя от ярости. Его черные глаза налились кровью. Обида овладела ею, проявившись слезами на щеках.
— Ты еще не поняла, что твоя жизнь больше не будет прежней? — сердито спросил он. — Все, закончились твои гулянки. Теперь ты будешь делать так, как я тебе позволю.
Она все еще лежала на полу и смотрела на него. Он с силой бросил бутылку на пол, и та, разбившись, разлетелась на мелкие осколки по всей комнате, залив красным вином пол и светлые шторы.
— Ахмет, что происходит? Ты меня ударил! — Люда не могла сдержать слезы обиды.
— И еще ударю, если ты не понимаешь! — грозно рявкнул он. — А теперь встань и приберись здесь, — приказал он, снимая галстук.
Люда поднялась с кровати. Ее щека горела от пощечины. Она продолжала держаться за нее одной рукой, будто приложила туда лед. Пройдя в ванную, она закрылась там. «Женя никогда не поднимал на меня руку, — вспомнила вдруг Людмила и, включив воду, заплакала. — Как могло случиться такое преображение, почему он вдруг стал таким?»
Ахмет настойчиво постучал в дверь.
— Ты еще долго? Потом вино будет не оттереть! — крикнул он.
Она открыла дверь и кинула тряпку на пол.
— Вот, бери и вытирай. Это ты разбил, а не я, — ответила Люда.
Ахмет подскочил к двери, дернул за ручку, которую она еще держала. Он с силой дернул ее на себя, и Люда почувствовала, как сломалось сразу несколько ногтей. Он схватил жену за шею и, притащив в комнату, швырнул на пол.
— Убирай быстро! — злобно сказал он.
Люда лежала на полу и в страхе смотрела на него. Это был не тот Ахмет, которого она знала и любила. Это было яростное животное. Она медленно подняла руку и посмотрела на нее. Три ногтя были сломаны пополам.
Ей не хотелось больше перечить новоиспеченному мужу. Она поднялась и в свадебном наряде пошла за тряпкой. Помыв пол, Людмила села на кухне, не зная, что теперь ей делать. Она сняла с пальца обручальное кольцо и, плача, положила его перед собой на стол.
Ахмет зашел в комнату.
— Ты спать собираешься? — спросил он грозно.
— Я не хочу, — тихо сказала Люда.
Он увидел снятое с руки кольцо.
— Быстро надень обратно, — решительно скомандовал он.
Люда уже боялась его дальнейших действий, но чувство гордости не позволяло вот так поступиться своими принципами.
Ахмет подошел к ней и грубо схватил ее за волосы.
— Ты продолжаешь бесить меня? — зло сказал он и, дернув ее за волосы, грубо потащил в комнату.
Он швырнул Люду на кровать, и она чудом не ударилась об изголовье. Затем он снял с себя брюки вместе с трусами и залез на жену. Люда лежала и смотрела в потолок. Ей больше не хотелось секса с этим животным.
Ахмет двигался быстро, как будто кто-то гонится за ним, в его энергии была злость и взявшаяся откуда-то ненависть. Это было похоже на насилие. Он кончил быстро, свалился набок и тяжело задышал. Людмиле было неприятно и страшно. Все это время она даже боялась пошевелиться. Теперь ее платье было сильно помято и испачкано его мужским семенем.
— Выключи свет, — приказным тоном сказал Ахмет.
Не говоря ни слова, Люда подошла к выключателю и нажала на него. Она чувствовала себя разбитой и подавленной. Супруг повернулся на бок и быстро уснул.
Людмила сняла с себя платье, аккуратно положила его в кресло и села на край постели.
Мысли путались в ее голове. Она больше не хотела плакать и не знала, что ей делать дальше. Просидев так часа два, она легла на свою сторону кровати и, промаявшись еще минут тридцать, уснула.