— Привет, Жень! — поздоровалась Люда. — Как себя чувствуешь?
— По сравнению с Бубликовым — неплохо, — пошутил он, как всегда используя цитату одного из своих любимых советских фильмов.
Люда улыбнулась.
— Папа, я так переживала за тебя! — сказала Даша, и на ее глазах выступили слезы.
— Ты моя хорошая… — Он снова погладил ее по голове.
— Не ожидал увидеть тебя здесь, — обратился он к Людмиле. — Мне врач сказал, что приходили жена и дочь, я не поверил.
— Женя, мы прожили с тобой много лет, и я за тебя переживаю. Как бы плохо мы с тобой ни расстались, ты мне не чужой человек.
Люда присела на табурет рядом с кроватью.
— На самом деле я очень рад тебя видеть, — смутился Женя и посмотрел ей в глаза. — Ты знаешь, мне кажется, нам надо с тобой поговорить.
— Хорошо. Только не сейчас, — ответила Людмила и поставила на кровать пакет. — Здесь есть все необходимое. А в этом пакете, — она показала на другой, который был рядом с Дашей, — фрукты, сыр, колбаска, блинчики.
— Ммм… Твои знаменитые блинчики?
— Да, сегодня мы напекли их с Дашкой, прежде чем к тебе ехать.
На обратном пути Люда молча вела автомобиль. «Как мне легко и просто с ними, — думала она. — Чего мне не хватало, как я вляпалась во все это…»
— Дура! — вдруг вырвалось у нее вслух.
Даша и Алексей, беседовавшие на заднем сиденье, внезапно замолчали.
— Что ты сказала, мам? — спросила Даша.
— Ничего, дочка. Права напокупают и ездят, как кому вздумается, — выкрутилась Людмила из неудобной ситуации.
«Сегодня я скажу Ахмету, что развожусь с ним, и меня ничего не остановит», — твердо решила она.
Глава VII
Глава VII
Снег замел дорожки к дому, и Ахмет, с трудом преодолев сугробы, вошел, стряхивая с ворота налетевший снег.
— Уххх, как метет! — сказал он Людмиле с порога, входя в дом.
— Ахмет, я с тобой развожусь, — выпалила она, не откладывая разговор и не дожидаясь подходящего момента. — Я не могу и не хочу так больше жить.
Ахмет молча снял куртку и пристально посмотрел на жену.
— Ты хорошо подумала? — спросил он, повернувшись к ней. — Думаешь, вот так просто уйдешь и все? — Он хитро улыбнулся.
— Мне все равно, я тебя не боюсь, — решительно ответила Людмила. — Ты мне ничего не сделаешь и не заставишь меня передумать.
— Хорошо, — неожиданно для нее согласился Ахмет, — собирай свои шмотки и проваливай из моего дома!
— Это не твой дом, Ахмет. Дом оформлен на меня! Поэтому я прошу тебя его освободить.
— О-о-о, как ты заговорила, — с ухмылкой ответил муж, скинув с себя ботинки. — А тебе знаком Семейный кодекс Российской Федерации? — ухмыльнулся он.
— Что ты хочешь сказать? — насторожилась Люда.
— А то, что согласно статьям тридцать четыре и тридцать пять Семейного кодекса дом является совместно нажитым имуществом.
— Дом был куплен на деньги от продажи моей квартиры, и ты прекрасно это знаешь!
— Неужели? — с иронией произнес Ахмет, проходя на кухню и усаживаясь за стол. — Квартиру за сколько продали? Один миллион рублей. Так значится в договоре купли-продажи. — Он даже расхохотался. — Ты же сама не хотела платить налоги, не так ли? Миллион — это все, что тебе принадлежит. Все остальное — это совместно нажитое имущество, — с превосходством сообщил он.
Люда последовала за ним на кухню, но остановилась в дверях. Ей не хотелось сидеть с ним за одним столом.
— Я докажу, что квартира была продана дороже! — возмутилась она.
— Иди, докажи. И сядешь за мошенничество с налогами лет на пять, — спокойно сказал Ахмет. — Впрочем, не переживай, я буду присылать тебе на зону сухари, — хихикнул он, довольный собой.
Людмила не знала, что ответить. Ее сердце бешено заколотилось.
— А потом, с чего ты взяла, что я дам тебе развод? — спросил Ахмет ошарашенную супругу.
— Я подам заявление сама, — озадаченно сказала она. — И если ты ответишь отказом, то нас разведут по суду.
— О-о-о, да ты и это уже знаешь? — хмыкнул он.
— Я давно это знаю, так разводилась одна моя знакомая.
— Ну да ладно, я устал слушать весь этот бред, быстро организуй мне ужин. Я хочу есть!
Люда продолжала стоять в дверях.
— Ахмет, мы разводимся, — решительно ответила она. — С домом решим позже, но я больше не собираюсь тебе прислуживать.
Внезапно Ахмет вышел из себя. Его глаза вдруг налились кровью, а лицо перекосилось и превратилось в животный оскал.
— Я столько раз представлял себе этот день, я так долго ждал его, — ухмылялся он. — Как я давно хотел сказать, что ненавижу тебя, — с презрением произнес Ахмет. — Знала бы ты, насколько ты мне неприятна. Меня тошнит от тебя, когда я ложусь с тобой в кровать.