1.
Я еду за рулём автомобиля — хотя нет, вру, не еду — несусь. Из колонок вещает приглушённое радио «Европы Плюс». Окна приспущены, и сквозняк гоняет по лицу мои чёрные, как уголь, крашеные волосы, которые прилипают к заплаканным щекам. Жму на педаль ещё сильнее. Добравшись до боли знакомой развилки, включаю поворотник и выкручиваю руль направо. Впереди, за коттеджным посёлком, виднеется отцовский дом. Сердце лишь на миг замирает. Я сбавляю скорость и вижу большое количество припаркованных машин, в том числе — скорую помощь.
— Пусть это окажется ошибкой...
Наспех отстегнув ремень безопасности, на онемевших ногах пытаюсь идти в сторону ворот. Именно в этот момент на носилках выносят кого-то, закрытого простынёй. До меня не сразу доходит всё происходящее. Пропустив врачей, вбегаю в дом, где в коридоре стоит рыдающий персонал.
— Что случилось? — сквозь слёзы кричу я.
Старший брат отца молниеносно подбегает ко мне, подхватывает под руки. Пытается объяснить, что мы должны быть сильными, что со всем справимся. Всё будто в кино — мир кружится, я слышу знакомые слова, а разобрать их смысл не могу. Ноги не слушаются и подкашиваются. В груди разрастается кровоточащая рана.
Я слышала лишь отрывки: «Такой молодой», «Он упал прямо в руки водителя», «Я звонила ему с утра — всё было нормально», «Он всегда казался здоровым».
От водоворота чувств я окончательно дезориентировалась в пространстве. Меня резко затошнило, голова закружилась. Через мгновение всё, что я видела, была темнота.
Когда я открыла глаза, вокруг никого уже не было. Отдалённо слышала приглушённые голоса и шорохи за дверью. Перевернувшись на бок, в зеркале большого шкафа встретила свой взгляд. Я смотрела в голубые глаза, которые обрамляли густые брови — такие же, как у папы. Мысли о нём в сердце воткнули, будто острое копьё. Тело на миг парализовало от боли. Моё безмолвное рыдание превратилось в истерику. Перекатившись обратно на спину, закрываю лицо руками, начинаю плакать, бить руками по матрасу и кричать. Такое болезненное и трагическое осознание обрушилось на меня. Моего отца больше нет. Самого дорогого на свете человека больше нет. Я никогда не увижу его уставших глаз, не поцелую тёплую колючую щёку.
Его больше нет.
Тело затряслось от нервной дрожи. Я приподнялась на руки, ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале. Собравшись с силами, встала подошла к шкафу, достала его любимую флисовую красную рубашку в клетку. Вооружившись часами с полки, села на кресло напротив кровати, погрузившись в траур. Не знаю, сколько прошло времени, но в комнату осторожно заглянул мой дядя — Роман, родной брат моего отца. Он был старше его на пять лет, но никакого сходства между ними никогда не было — ни во внешности, ни в характере. Это были две абсолютные противоположности. Они будто были из разных семей.
— Как ты?
— Не знаю, — безэмоционально ответила я, пожав плечами.
Это была правда. Я не знала, как я, и не знала, что ответить на этот довольно глупый вопрос. После истерики боль ушла, внутри стало пусто, но так сильно давит в области груди, что иногда становится трудно сделать вдох. Раньше я никогда не думала о смерти и тем более не представляла, что это может коснуться моей семьи. В моём мире все родственники, а тем более мама и папа, были бессмертны. Ведь они с детства говорили — хотя нет, не просто говорили, а обещали, твёрдо и уверенно заверяли, что будут со мной всегда. Теперь я сижу в пустой комнате и не знаю, как справиться с внезапной кончиной отца.
Всё, что мне известно на сегодняшний момент, — это то, что он собирался утром на завод. Выходя из дома, рухнул с высоты собственного роста прямо в руки идущего впереди водителя и больше не поднялся. Не знаю, можно ли было его спасти? Папа был здоровым, красивым мужчиной, ему было всего пятьдесят один. Он очень сильно любил эту жизнь, занимался спортом, много работал и, конечно же, как все предприниматели, мало спал.
— Ты сообщил маме?
— Да, она уже взяла билеты на ночной рейс, утром будет здесь, — потирая уставшие глаза, произнёс Роман.
— А Марку?
После нескольких секунд молчания он наконец произносит:
— Он не сможет приехать.
Сволочь.
Молча покачав головой, я отвернулась. Глаза ещё сильнее защипало от обиды — только вот за себя или за папу, как тут разберёшь.
— Он сейчас в Турции. Большие проблемы с поставками.
— Я не спрашивала, где он и чем занимается, — сухо произнесла я.
— Тебе что-нибудь нужно? — тут же переключился он, с особой заботой интересуясь.
Отрицательно покачав головой, утыкаюсь в красную ткань рубашки, которая ещё пахнет теплом и жизнью отца.