Слышать это — выше моих сил. Я мгновенно повернулась к двери, но Марк уже успел заблокировать замки.
— Выпусти меня, — едва сдерживаясь, чтобы не заорать, попросила я.
— Успокойся. Мы на трассе.
Мне было всё равно, где мы находимся и как я доберусь дальше сама. Идея с автобусом уже не казалась такой оскорбительной. Всё лучше, чем находиться рядом с человеком, в котором нет ничего святого. Я могу терпеть всё — унижение, обиду, издевки. Но порочить честь моего отца никому не позволю. Он был замечательным, светлым человеком и души не чаял в этом демоне, которого когда-то пригрел на груди.
.
13
Я лениво вышла из машины, тяжело перебирая ногами, пошла следом за Марком. На этот раз не бежала, догоняя его. Мне вообще было всё равно на его присутствие. Слова, сказанные им в машине, сильно обидели меня — теперь внутри была пустота. Я не хотела анализировать всё сказанное им, искать опровержения и что-то доказывать. Я почему-то боялась, вдруг он окажется прав?
Я не смогу пережить, если идеальный образ главного мужчины в моей жизни рухнет к чертям. И если пойму, что ко всему, что со мной сейчас происходит, на самом деле причастен мой отец, а не Марк, как он говорит... Я, скорее всего, просто умру.
Марк прошёл вперёд, без проблем пересекая турникет возле поста охраны. Когда подошла я, уже знакомый мне мужчина пенсионного возраста привстал, улыбаясь.
— Доброе утро. Ваш пропуск? — вежливо спросил он, делая вид, что не помнит меня и не знает, что пропуска нет.
— Его нет.
— Тогда, пожалуйста, ваш паспорт. — Он протянул сморщенную руку через окошко.
Закатив глаза, я стала шарить в сумке. Чёрт, он же остался у Марка!
А он стоял в нескольких метрах, наблюдая и его явно забавляло происходящее — это читалось в его озорном взгляде.
— Ой... Кажется, я его забыла.
— Тогда я не смогу вас пропустить. Извините.
Какая-то девушка обогнула меня, весело крикнув: «Доброе утро!» — и охранник открыл ей проход.
— Ой, ну какая жалость! — с сарказмом произнесла я и уже хотела развернуться, но тут же вспомнила слова о том, что исчадие ада пустит по миру еще и моего братца.
Я остановилась.
Ладно...
Хоть что-то приятное в этом есть — теперь я могу с него стрясти денег за все мои мучения. Пока этот гадёныш в тайне ото всех обрюхатил какую-то девицу и готовился к свадьбе, о которой, наверняка, не знала даже мать.
Я повернулась к Марку.
— Мой паспорт ведь у тебя. Может, сделаешь что-нибудь?
Он не сдвинулся с места, сверля меня ледяными глазами.
— Пожалуйста... — протянула я.
Усмехнувшись, Марк оттолкнулся от стены, подошёл ближе и протянул мой паспорт.
Я недовольно взяла его и сунула в окошко противному старикашке.
— Молодец, Васильич. Выпишу тебе премию.
— Рад стараться, Марк Леонидович! — довольно пробормотал охранник, переписывая мои данные в какую-то книжку.
Я недовольно закатила глаза. Какой же абсурд.
Когда охранник вернул мне паспорт, я перешла через ограждение и обнаружила, что Марка уже нигде нет.
Ну и куда мне идти?
Даже не помню, где находится моя коморка. Нервно постучав паспортом по ладони, решила подняться на второй этаж и там уже интуитивно искать свой «кабинет».
На поиски ушло минут десять. Несколько раз заглядывала в чужие кабинеты — огромные приёмные по сравнению с тем местом, где мне приходилось сидеть.
Когда наконец нашла ту самую дверь и вошла, на моём кресле уже сидела Катька.
— Привет, — с грохотом я бросила сумку на стол. — Еле нашла этот «пентхаус».
Она поднялась, поправила юбку и странно на меня посмотрела:
— Ты в курсе, что вообще-то опоздала, Александра?
— Ну, я не виновата. Это всё из-за охранника. — Пожала плечами, не обращая внимания на её тон.
Она тяжело вздохнула, скривив губы.
— Меня вообще не волнуют твои проблемы. Рабочий день начинается в девять. Будь добра появляться вовремя. К твоему сведению, у нас есть система депремирования. С радостью применю её к тебе.