— Тогда что же вами движет, Марк Леонидович? Чувство собственности? Соперничество?
Он тяжело вздохнул, подошел к крану и потушил сигарету, аккуратно положив ее на край раковины.
— Я предупредил тебя, Александра! Ты уже знаешь — второй раз я предупреждать не стану.
— Не уходи от темы! Ответь мне! Почему я должна перестать общаться с человеком, который, возможно, мне нравится?!
— Мир не крутится вокруг тебя одной, Александра! — Затем он развернулся и ушел.
И что это все значит?
19.
В эту ночь умерла любовь...
После ухода Марка я чувствовала себя разбитой, опустошённой. Спустилась на холодный пол и сидела неподвижно — бог знает сколько времени — без конца гоняя мысли в голове, прокручивая снова и снова наш диалог. А потом в памяти стали всплывать и другие. Я не понимала, чем заслужила его такое отношение к себе? Что послужило причиной столь жестокого и безжалостного обращения ко мне? Все время с момента его приезда я чувствовала себя словно в западне. Мой привычный мир рухнул — его снесло мощное, жестокое цунами, а я, как сумасшедшая, цеплялась за руку человека, который топил меня еще сильнее в этом безумном водовороте.
Найдя наконец в себе силы, я все же встала. Голова закружилась, и я села на стул. Усталость давила — ноги и руки были такими тяжелыми, будто весили целую тонну. Мне так хотелось разреветься, но за последние месяцы я выплакала столько литров слез, что, кажется, и капли теперь не найти. Обида разъедала горло. Мне стало так себя жалко. Было абсолютно ясно: я сама себе придумала несуществующего героя и наградила этим почетным званием монстра, который никогда ни на грамм не походил на человека из моих грез.
Дура. Я полная дура. Столько лет, а повзрослеть все никак не могла. Как я позволила всему этому случиться? Никто не смеет так обращаться со мной! В какой момент я закрыла глаза и уши на все его действия, покорно, словно прирученная собака, выполняла все команды?!
Мне стало противно от самой себя.
Новое, неизведанное ранее чувство, которое стало вытеснять то светлое и теплое, что я хранила столько лет в своем сердце, начало душить меня.
"Ненавижу Марка". Позволив себе прочувствовать это всем сердцем, я твердо поняла одно: больше никому и никогда не позволю с собой так обращаться. У меня в конце концов есть гордость и чувство собственного достоинства, о которых я почему-то решила забыть, растекаясь лужицей у ног ничтожества. Пусть катится ко всем чертям! Больше он не будет указывать, что мне делать, как жить и с кем общаться. Завтра же напишу заявление, уволюсь с завода.
Я никак не могла найти себе место в квартире. Когда в голове все более-менее встало на свои места, попыталась навести порядок в доме — перекладывала вещи с места на место. А когда за окном стало светлеть, я поняла, что, оказывается, так и не легла спать. Сделала крепкий кофе, приняла бодрящий душ, включила телевизор и стала бесцельно щелкать каналы, ожидая своего часа Х.
Деньги теперь у меня были, и я без проблем добралась до места назначения на такси повышенного комфорта. Раскидав по местам все вещи в своей коморке, нашла в "Гугле" образец заявления на увольнение, сгребла задания на два дня от своей "начальницы" и с гордо поднятой головой пошла к ней. Прошлась по обшарпанному коридору в поисках ее кабинета, несколько секунд помедлила, потом постучала. Никто не ответил. Закатив глаза, я открыла дверь.
— Можно?
Внутри никого не было. Большое кожаное кресло оказалось пустым. Я вошла в кабинет, огляделась. Все вокруг говорило о комфорте. Конечно, понятное дело — Катька была начальником, но было чувство, что у него к ней какое-то особое отношение. В кабинете — огромное окно, на подоконнике которого стояло бесчисленное количество разных растений. Слева от окна висел кондиционер. Просторный стол, книжный шкаф и даже маленький диванчик в углу говорили о том, что меня, по сравнению с ней, ни во что не ставили. Я обошла ее стол, подошла к окну, отодвинув жалюзи пальцем.
— Ничего особенного, — фыркнула, хотя не знаю, что я ожидала увидеть за окном на окраине города.
Продолжая исследовать Катькин кабинет, я обратила внимание на фото в розовой рамке на столе. Взяла его, чтобы рассмотреть поближе: на профессиональной фотографии из фотостудии среди новогоднего декора стояла девочка в белом кружевном платье. На вид ей было лет пять или шесть. Она так мило улыбалась — мне до боли знакомой показалась ее улыбка. Я хотела разглядеть ее лицо поближе, но дверь распахнулась, и в кабинет влетела будто фурия.