— Не одного не видела возле тебя за последние шесть лет.
От её слов сердце болезненно сжалось. Видимо, подруга всё поняла по моему пристальному взгляду, потому что остановилась и перестала жевать.
— Прости! Я на автомате, не подумала.
Посидев ещё немного в ресторане, мы с Алисой решаем не останавливаться и продолжить этот прекрасный вечер в компании друг друга.
В итоге наша встреча «немного затянулась», и я, еле стоя на ногах, выхожу из бара, название которого даже не помню. В глазах всё расплывается. Под руку с подругой, уже не понимая, кто кого держит, сквозь пьяную пелену пытаюсь разглядеть наше такси.
— Какой там был номер?
— Блять, — ругается она, и вот уже Алиса, стоявшая рядом со мной, ползает на корячках возле белой машины. — Я уронила телефон, — стонет она.
Дальше помню только обрывки: подруга будто вечность ползает возле машины, потом мы внезапно оказываемся в салоне автомобиля и куда-то едем. На переднем сиденье Алису тошнит, мы останавливаемся минимум три раза. Кажется, таксист что-то орёт, а она машет карточкой у него перед носом.
И вот мы наконец у меня дома.
Посреди ночи я проснулась от жуткой жажды.
Как мы добрались? Как выжили?
Какого хрена наши посиделки в кафе превращаются в ужасные попойки? Протянув руку к тумбочке, беру стакан с прохладной водой. Оксана-спасительница. Жадно опустошив стакан, пытаюсь заснуть, но в голову лезут навязчивые картинки из прошлого — такие яркие и отчётливые. Может, поэтому я всегда напиваюсь до чёртиков — только так могу хоть на мгновение вернуться назад.
Интересно, что сейчас делает эта развратная скотина?
Поворочавшись в кровати ещё какое-то время, я наконец отключаюсь.
6.
...Прихватив сумку, я быстро бегу по коридору, а потом так же стремительно, перепрыгивая через ступеньку, сбегаю вниз по лестнице. Неожиданно со всей силы врезаюсь в твёрдое, как камень, тело. От ужаса тут же шарахаюсь в сторону. Сейчас мне не поздоровится — монстр, поселившийся в нашем доме полгода назад, наверняка одарит меня своим безмолвным взглядом, от которого сердце уходит в пятки. Ненавижу этот леденящий кровь, недовольный взгляд.
К счастью, в этот раз он просто делает вид, будто меня здесь вовсе нет и ничего не произошло. Незаметно выдохнув от облегчения, я начинаю обуваться, а он, выходя, бросает сквозь зубы:
— Тебя снова все ждут. Завтра пойдёшь пешком.
Вот же урод. Как же он меня бесит! Что он о себе возомнил? Приехал сюда несколько месяцев назад, а ведёт себя словно король мира, а мы все — его подданные. Не нравится ждать — пусть сам валит пешком или ездит отдельно. Ох, как бы я хотела выплеснуть всё это в его недовольную рожу! Но что поделать — я обычная трусиха, поэтому просто с виноватым видом подхожу к уже открытой двери машины и заглядываю внутрь.
Там, откинув голову назад, с закрытыми глазами сидит мой старший брат Сеня. Скорее всего, он опять всю ночь просидел за компьютером, а теперь будет отсыпаться на уроках. Я залезаю внутрь, а следом садится это недовольное тело.
Когда мы впервые стали ездить в школу вместе, я попыталась возмутиться и заявить, что мне не нравится сидеть посередине, да ещё и зажатой в тесноте. Сене было всё равно — он проигнорировал мои слова, а Марк заявил, что не собирается тереться всю дорогу о другого мужика.
Об меня тереться — значит, нормально?! Тогда почему же на его физиономии такое брезгливое выражение, когда он оказывается рядом со мной?
Со временем появилась и приятная часть наших совместных поездок. Брат всегда всю дорогу в школу спит, иногда даже похрапывая. Придурок.
Атмосфера в машине меняется ровно в тот момент, когда мы выезжаем за пределы нашего посёлка. Всё становится другим. Словно туман сгущается надо мной. Сначала Марк едва касался моей ноги, будто прощупывая границы дозволенного, слегка поглаживая обнажённую кожу большим пальцем. В эти моменты я билась в агонии. С каждым разом его прикосновения становились властнее, а эмоции поглощали меня всё беспощаднее. Каждое утро по пути в школу я умирала и возрождалась заново.