В один из таких дней он добрался до того самого местечка. Как только его пальцы коснулись меня, я в ужасе повернула к нему голову, но он даже не взглянул. Его лицо оставалось расслабленным и спокойным, словно я была его личной игрушкой-антистрессом. От этой безмятежности дрожь моментально прокатилась по телу...
В пятнадцать гормоны бушуют так, что всё кажется невыносимо сладостным. Никогда не думала, что способна настолько сдерживать эмоции и испытывать безмолвный оргазм в присутствии других людей, не позволяя себе даже прерывисто вздохнуть. Эти поездки навсегда остались для меня самыми возбуждающими воспоминаниями.
Пробуждаясь от прерывистого сна, я снова ворочаюсь, безуспешно пытаясь избавиться от нахлынувшего возбуждения. Такие яркие и чёткие картинки бывают только когда я изрядно напьюсь. Они всё ещё стоят перед глазами: в них чудовище, так сладко измывавшееся надо мной и моим телом. Столько лет прошло, а кожа до сих пор помнит тепло его рук.
Сердце болезненно сжалось. Всё, что мне осталось с того времени, — грёбаные воспоминания, больше похожие на вымысел сумасшедшего. Иногда я и сама начинаю думать: а может, этого всего не было? Может, я так сильно влюбилась в него, что придумала себе мир, в котором были эти поездки, поцелуи, прикосновения?
Перестав мысленно нести похмельный бред, я сдаюсь... Опустив руку ниже, едва касаюсь груди — соски так болезненно ломит. Проведя ладонью по животу, я поддеваю резинку трусов, развожу складки и медленно размазываю влагу по набухшему клитору. Одеяло сползает. Достаточно только представить его, и я словно снова чувствую этот родной аромат... Волоски на коже приподнимаются, тело немеет.
Тяжело дыша, я приоткрываю глаза — и сердце пропускает удар, а затем начинает биться так сильно, что кружится голова.
Блять. Нет. Нет. Нет.
На меня пристально смотрят те самые леденящие кровь, серые глаза.
— Продолжай, — сухо командует он.
От ужаса я резко вскакиваю с кровати, поднимая одеяло и прикрываясь им.
— Я сказал, продолжай. А то продолжу я.
— Какого... ты делаешь в моей комнате? — заикаясь от страха, еле выдавливаю я.
— Вообще-то это моя комната, — подавив усмешку, произносит Марк.
Я в ужасе осматриваюсь и понимаю: я действительно спала в его комнате. Вот чёрт. Опять сюда завалилась. Ведь обещала же себе больше никогда не заходить сюда! Поспешно встаю на кровать и спрыгиваю, с другой стороны, подальше от него.
— Моё одеяло оставь, Александра.
Без тени стеснения скидываю его на пол, и почти обнаженная вылетаю за дверь.
В коридоре сталкиваюсь с сонной Алисой и её пугающим утренним макияжем, сейчас она больше похожа на выпивоху со стажем, чем на красивую девушку.
— Оу. Ни хрена себе, — произносит она, и я оборачиваюсь, понимая, что Марк идёт за мной. — Такой красавчик, — улыбается она ему. — Ну и нафига ты тогда страдаешь по своему родственнику...
Вот же дура! Хватаю подругу за руку и тащу в сторону своей спальни, пока она не наговорила ещё чего-нибудь, затем вталкиваю её в комнату. Разворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, и натыкаюсь на этот ужасающий взгляд монстра.
— Шевели своей обвисшей задницей быстрее. Через полчаса мы должны быть на заводе. Ждать не буду.
Не отвечая, захлопываю дверь перед его носом. Алиса стоит ошарашенная, прикрыв рот рукой.
— Так это он?
— Он, — сдаюсь я.
— Простиии... Ну тогда понятно, какого хрена ты так страдала.
— Ты можешь говорить потише? — зло шиплю на неё.
— Ой, да, прости. Я поеду домой. Вызову такси... — Помедлив, добавляет: — Слушай, у меня телефон сел. Можешь мне вызвать? Приеду домой деньги переведу.
— Без проблем. Вызови с моего, я пока в душ.
7.
Со скоростью света принимаю прохладный душ — он действует как лекарство, снимая напряжение и остатки похмелья. Плотно оборачиваюсь в полотенце, затем несколько секунд стою у двери, переминаясь с ноги на ногу.