«Он просто издевается. Единственное, что он сейчас может - достать словами. Ему просто скучно. Это ничего не значит!» - убеждала себя гриффиндорка, повторно прослушивая в голове эхо бархатного голоса, проговаривающего «…называла меня Драко».
Свет зажегся в конце коридора. И огоньки вспыхивали, неумолимо приближаясь к Гермионе, оповещая о движущемся в её сторону человеке.
Малфой широким шагом сокращал дистанцию между ними. На лице - маска невозмутимости. Безразличия. Арктического холода. В движениях - резкость.
Он беспощадно двигался прямо на неё. Ещё секунда и… Ба-бам!
Блондин толкнул дверь в ближайшую к Гермионе комнату, и та послушно поддалась (хотя это был рискованный поступок: можно было вломиться к кому-то из гостей!).
Малфой зашел внутрь, зажигая на кончике палочки белоснежный огонёк.
— Что ты… - шикнула Гермиона, но тот приложил указательный палец к губам, прося соблюдать тишину, а затем поманил её к себе рукой.
Поманил. Рукой.
Ноги двинулись быстрее, чем мозг успел сообразить, за кем она безропотно следует.
Малфой взмахом палочки запечатал дверь за девушкой и наложил заглушающее. Они остались совсем одни в кромешной темноте, разрезаемой только лишь лунными лучами света из большого окна.
Памятуя последний опыт «свидания», когда Драко избрал почти такую же последовательность заклятий, а после чудом оставил её в живых, гриффиндорка невольно попятилась к двери в совершенно иррациональном порыве. Палочка торчала у неё в переднем кармане пижамных штанов, и она тотчас же подумала о том, как бы незаметно её достать.
— Хотел поговорить без лишних ушей и вероятности, что кто-то нас может прервать, - слизеринец хитро улыбнулся, но заметив напряжение в позе Гермионы, демонстративно убрал волшебную палочку в карман своих брюк и поднял открытые ладони вверх в миролюбивом жесте.
— Нам говорить не о чем, - отрезала девушка в попытке сбить этот зарождающийся в пространстве интимный момент.
— Тут ты права.
Гриффиндорка изогнула брови в недоумении. Пока до неё не дошел подтекст этой фразы.
Пульс, против воли, подскочил, а в голове уже закружились соблазнительные образы того, как его язык жарко исследует её рот. «Нет, нет, нет, нет!» - запальчиво вскричало сопротивляющееся сознание, но было поздно: к щекам подкатил неуместный стыдливый жар.
Мерлин, она почти забыла каково это - задыхаться, стоя в нескольких метрах от Драко Малфоя.
— Я хотел… просто тобой полюбоваться, - невинно-тягуче промурлыкал аристократ, обводя её фигуру масленым взглядом.
Гермиона почувствовала, как тугой комок нервов собирается у неё в желудке.
Страшно, страшно, страшно. Неужели это безумие начнется опять? Она ведь только-только наладила отношения с Роном! Что за новый вид испытаний?
— Малфой, ты пьян, - стараясь ничем не выдать своего смятения, произнесла девушка настолько ровно, насколько ей позволило сбивчивое дыхание.
— Это не мешает мне видеть. Чувст-во-вать, - он с особым смаком прокатил на языке последнее слово и сделал почти незаметное движение вперёд. - Ты знала, что многие считали, что крик авгурея смертелен? Волшебники умирали от сердечного приступа, стоило им едва заслышать его. А на деле выяснилось, знаешь что?…
Его высокий мрачный силуэт опасно двинулся к ней, неумолимо подступая ближе. Гермиона вжалась спиной к двери, не отрывая взгляда от проступивших в лунном сиянии острых черт лица. Мозг мгновенно забыл ту связку нейронов, которые отвечали за вдох и выдох.
«Не подходи! Не подходи…»
Пространство сгустилось, облепив вязким воздухом женское тело.
—… Авгурей просто очень пуглив и остро реагирует на приближение дождей, - знакомый голос с притягательной хрипотцой уже оказался в жалких нескольких дюймах от её лица, а серебристые глаза азартно горели во тьме. - Он не вестник «апокалипсиса», жуткой смерти, а просто птичка, предсказывающая погоду. Но как люди любят всё усложнять из банального страха, да? А потом верить в собственный бред, лишь бы не смотреть реальности в лицо, где всё намного… прозаичнее.
Понятное дело, речь шла о ней. Малфой не стал бы просто так сотрясать воздух. Но самая умная волшебница столетия проанализирует всё вышесказанное позже, когда к ней вернётся способность соображать.
— Занимательно. Да, я читала об этом, - Гермиона сглотнула, титаническим усилием удерживая свой плавящийся с каждой секундой взгляд на бледном лице. - Но от их крика всё равно были случаи… Ох, неважно! Ты отдашь мне зелье?
Сейчас ей не хотелось думать, с какой целью Малфой рассказал ей всё это, для чего стоял так близко, почему нарушил своё слово, грозясь забыть её навсегда. Зачем он так вкусно пахнет, зачем прямо сейчас смотрит на неё так, будто им снова шестнадцать, и они опять оказались наедине в тёмном школьном кабинете ночью.