— Сбегаешь? Что на этот раз? - еле слышно, пронзая взглядом до самого сердца.
— Мне неприятно твоё общество, - ресницы предательски дрогнули, не выдерживая прямой взгляд мужчины, и Гермиона едва-едва опустила голову вниз. Воздух вблизи неё опасно колыхнулся.
— Маленькая врушка, - нежно прошептал Малфой, почти касаясь кончиком носа её лба, и у Гермионы все внутренности связало узлом от ощущения, что он вот-вот поцелует её. Но он всего лишь достал из своего кармана стеклянную пробирку, откупорил крышку зубами и, спрятав пробку в карман, поднес кровавое зелье прямо к лицу гриффиндорки.
— Пей, - соблазняюще-властно.
Её глаза округлились, став размером с галлеон.
— Я не буду пить из… - жаркое возбуждение дрожью прошлось по её ногам и животу. - …твоих рук.
Его горячее дыхание опалило её ушную раковину, и вибрация от низкого голоса чуть ли не вырвала из её груди стон, когда Малфой невыносимо бархатно прошептал, лаская языком буквы её имени, как некую, давно желанную сладость:
— Пей, Гер-ми-о-на.
Девушке не нужно было видеть его лица, чтобы кожей чувствовать его триумф. Малфой улыбался, зная, что она сейчас испытывает.
Однако, он всё ещё не прикасался к ней. Не целовал, не трогал. Лишь дразнил, заводя её излюбленным методом - своим дьявольским голосом.
Гермиона вспыхнула от злости, стараясь игнорировать возбуждение, и слегка отвела голову в сторону, храбро впиваясь блестящими глазами в серебряную радужку.
— Я… - гриффиндорка открыла было рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. И вместо ожидаемого «Я не твоя игрушка, Малфой. Забавляйся со своей женой!», она застыла и…
Это было на уровне инстинкта, озорного жжения где-то под рёбрами, призывами толкающего её подчиниться.
Она приоткрыла губы, с вызовом глядя во вспыхнувшие неприкрытым восторгом глаза слизеринца. Драко ухмыльнулся, выглядя при этом до преступного опьяненным. Затем он судорожно облизнул пересохшие губы и наклонил стеклянный сосуд, аккуратно вливая алую жидкость ей в рот.
— Давай.
Глоток. Ещё один.
Продолжая упрямо сверлить немигающим взглядом потрясённое ликованием бледноватое лицо, Гермиона выпивала зелье до последней капли. Её послушно лежащие по бокам ладони пульсировали то ли от настойчивой мысли хорошенько вмазать этому засранцу, то ли от страстного желания вцепиться в жёсткие платиновые волосы, притягивая к себе ближе.
— Умница, - намеренно опошлив это слово, тяжело прохрипел Малфой, горящий в том же адском пламени, что и она. Он спрятал пробирку в карман брюк и, к огромнейшему разочарованию всей плотской стороны Гермионы, отошел от неё на несколько шагов. А затем небрежным жестом взмахнул палочкой, отпирая дверь и возвращая себе контроль.
«И это… всё?» - тупая боль от понимания, что контакт прерван и что этот несносный засранец не собирается его продолжать, и что… «Он играл. Хотел посмотреть, как далеко я зайду. Или хотел показать, насколько далеко я хочу зайти».
Эта мысль, помноженная на растущее неудовлетворение, опалила грудь. Гермиона задышала, раздувая ноздри от клокочущего в раскаленном теле гнева, и рывком распахнула дверь, впуская прохладный воздух в помещение.
— Спасибо за зелье, придурок, - ядовито выплюнула она, смерив его на прощание злобным взглядом. Но слизеринца никоим образом не уколол данный выпад, а лишь развеселил, и он тут же снисходительно заулыбался, наигранно-вежливо произнеся:
— Добрых снов, миссис Уизли.
Гермиона сжала зубы до скрипа и, хлестко взметнув длинными вьющимися волосами, замаршировала по коридору, намереваясь пробить дыру в деревянном полу.
«Мерзавец! Мерзавец!»
В спину ей ударил отголосок легкого смеха, но гриффиндорка не обернулась, а лишь ускорила шаг.
«МЕРЗАВЕЦ!»
***
Ночью её лихорадило и крутило, а мышцы ломило с какой-то утроенной силой. Ближе к рассвету Гермионе удалось заснуть, но ей хватило двух часов сна, после которых она бодро поднялась и, кинув взгляд на бесчувственного Рона, прошла в ванную.
Видимо, зелье Малфоя было приготовлено им лично и включало в себя какие-то усовершенствования: помимо замечательного самочувствия, девушка заметила, что кожа её светится, на щеках играет легкий здоровый румянец, а губы налились и блестят. Внешне Гермиона будто скинула лет десять, не меньше.
Она позволила себе полюбоваться своим отражением в зеркале чуть дольше положенного, а затем, проделав необходимые утренние процедуры, направилась в детскую комнату.