«И буду подальше от Малфоя».
— Нет. Мы останемся.
— Рон?…
Голос мужа звучал глухо, но твёрдо. Мышцы его широкой спины напряглись, выдавая его решимость в данном вопросе.
Внутри Гермионы звякнуло что-то очень похожее на тревогу. Рой вопросов закрутился под черепной коробкой, вызывая нестерпимый зуд и желание завалить Рона всем, что её волновало. «Что случилось? Почему ты так напился? Может, Малфой…»
— Дай мне домыться, - Рон лишь слегка оглянулся через плечо, затем снова встал под душ и принялся яростно растирать лицо.
— Рон, что случилось? - Геормиона не хотела звучать настолько жалко, но голос её и вправду напомнил мышиный писк.
— Оставь меня сейчас одного.
— Но…
— Гермиона. Выйди, - не грубо, но безапелляционно. Как никогда раньше.
От неожиданности девушка приоткрыла рот, не в силах выдавить из себя ни разумной мысли, ни звука, и покорно вышла.
Рон прежде не выставлял её за дверь. Они свободно могли зайти друг к другу в ванную комнату во время водных процедур. И это давно вошло в привычку и не содержало в себе никакого - Мерлин упаси - эротического подтекста. Или банального стыда. Просто обычная бытовуха.
Но сейчас Гермиона кожей ощутила, что за этим стоит не головная боль от похмелья. А желание отдалиться.
Она закусила губу и принялась отбивать ногой беглый ритм, не отдавая себе отчета в том, что делает.
Паника воронкой поднималась с самого дна души, из той закрытой её части, которую Гермиона надеялась, что закрыла наглухо и навсегда. Её слегка затрясло, но погрузиться в ощущения и мысли у неё не хватило времени - в отведенную для них комнатку с громкими визгами влетели Рози и Хьюго, и миссис Уизли силой воли приструнила свои начавшие трещать по швам нервы, принявшись заниматься рутинными ритуалами, которые давно уже были неотъемлемой частью её семейной жизни.
***
На общий завтрак Гермиона, в окружении мужа и детей, спускалась, как на эшафот. Она старалась мысленно поговаривать про себя, что всё хорошо, что ночью «ничего такого не произошло», но истерзанная многими годами совесть вкупе с интуицией твердили: «Произошло! Ты и сама это знаешь!».
За огромным столом сидели уже все, кроме Джеймса и Альбуса, которые отказывались начинать трапезу, пока не соберутся все. В остальном же, многие оживленно переговаривались и спокойно завтракали.
«Не смотри, не смотри!» - приказала себе Гермиона, тут же впериваясь взглядом в обладателя платиновых волос и очаровательной щетины. Пасмурные глаза столкнулись с ней в неприлично долгом взгляде, который невозможно было разорвать, словно между ними натянули канат.
«Молодец, Грейнджер», - ядовито прошипел её мозг, почему-то голосом одного небезызвестного ей обладателя самого обольстительного тембра на свете.
Гарри встал из-за стола и подошел к Рону, отводя его в сторону. Поттер протянул другу какой-то пузырек, и тот залпом выпил его, не раздумывая ни секунды. Почему-то главный Аврор их Отдела выглядел обеспокоенным и с лёгким сочувствием оглядывал рослого друга, чуть ли не хлопая того по плечу.
Гермиону словно ослепило от внезапного солнечного луча. В голове пронесся задумчивый взгляд Гарри, его прохлада. И снова: надтреснувший голос мужа… и самоуверенный Малфой, с чего-то решивший оживить их былую трагическую историю. И вправду, с чего бы?
«Малфой действительно что-то сказал Рону, а свидетелем стал Гарри. Рон был раздавлен, а Гарри… он поддержал и… узнал всё».
Тихий свист болезненного вздоха вырвался у неё сквозь сомкнутые зубы. Собрав все внутренние резервы, Гермиона невозмутимо прошествовала к столу, контролируя, чтобы дети расселись по местам и приступили к трапезе.
Она создавала видимость, что поглощена едой, чтобы не вступать в общую беседу, чувствуя подкатывающую тошноту каждый раз, когда она старалась пропихнуть в глотку малейший кусочек лежавших на столе фруктов и прочих яств. Повезло, что супруги Малфой сидели на противоположном конце стола. Или эта рассадка продумана специально таким образом, чтобы держать семейство Уизли подальше от Малфоя?
Гермиона мельком глянула на Рона, но лицо у того было чернее тучи, несмотря на принятое Антипохмельное зелье. Он просто молча ел, периодически отвлекаясь на вопросы детей и протягивая им салфетки или тарелки с далеко стоящими блюдами. А Гарри вёл себя… настороженно. Словно он на задании. На Гермиону друг старался не смотреть.
Маска контроля и равнодушия треснула на её лице. Устроенный и такой привычный мир постепенно разваливался на части, осыпался, как штукатурка - с разрушенной стены, и Гермиона почувствовала, что держится в этой, казалось бы, ничем не примечательной добродушной обстановке из последних сил. «Я потеряла Гарри», - эта мысль прозвучала, как выстрел в голову. Гермиона поникла и сжалась на стуле.