Последние слова глава их подразделения пробурчал, подражая старому брюзге Филчу.
Если бы она могла, то поаплодировала бы стоя. Кто же знал, что Гарри Поттер так отлично умел лгать? Да, он наглядно это продемонстрировал в игре, но в жизни такое исполнение смотрелось филигранно. Гермиона даже засомневалась, а точно ли Гарри знает про её измену?
«Он знает. Конечно, знает», - упрямо подкинул мозг, не оставляя ни малейшего шанса на другую версию.
А если Малфой исторгнет из себя ещё что-то в этом же духе, то знать будут все. По крайней мере, подозревать. Что, в сущности, ещё хуже, так как неочевидное знание дает широкое поле для фантазии.
Гермиона неосознанно метнула свой самый осуждающий из своего арсенала взгляд в слизеринца, сию же секунду увязнув в пасмурно-серых глазах, которые смотрели точно на неё, будто только и ждали, когда смогут цепко впиться в ореховые радужки. Она ожидала чего угодно: злобного прищура, кривой усмешки, победоносной улыбки, но не… Малфой что, подмигнул ей?
«Что?»
— Согласен с Поттером, так вот, пока мы пререкались, картина стала чуть яснее. И у меня возникло два подозреваемых: собственно, Трэвис, у которого, прямо скажем, слабый был аргумент относительно… - Малфой сверлил взглядом, полным сомнения, аврора, и когда дошел до её имени, то, споткнувшись на полуслове, с очевидным усилием над собой проговорил. - Гермионы…
Рон шумно выдохнул, отреагировав на имя жены из уст скорее-всего-того-самого-любовника - но девушка уже не услышала этого звука.
Кровь забурлила так мощно, что тотчас же заложило уши, будто тролль со всей дури ударил в гонг размером с целую гору. Голоса и шумы унесло и засосало смерчем на самое дно сознания, теперь они звучали, словно бы из под огромных слоев ваты.
«Пей, Гер-ми-о-на».
Гриффиндорка вцепилась в подлокотники кресла, удерживая вес своего тела и борясь с желанием закрыть глаза, чтобы ментально исчезнуть.
Как невовремя её желание о возмездии решило исполниться. Тогда, когда уже не надо. Тогда, когда Гермиона уже не жаждала искупления.
Она мазнула взглядом по оставшимся игрокам в круге (слово взяла Астория), и внезапно осознала, что эта игра окончится. И все узнают правду, рано или поздно. В конкретно этой ситуации узнают, что именно Гермиона всё это время была мафией в паре с Малфоем, и именно она безбожно врала, без легчайшего румянца на щеках.
Она поддалась Драко, выбрала его сторону, а не друзей. И именно это обстоятельство приблизит её к раскрытию личной тайны.
Надо было что-то решать. И немедленно. Нельзя больше ни секунды оставаться сторонним наблюдателем и надеяться, что всё «само собой рассосется».
Она вновь глянула на острый профиль блондина, который непринужденно переговаривался с Трэвисом, и подумала: «Нет. Они не узнают о тебе. Не сегодня!».
Гермиона выпрямилась и, перебивая возмущенную реплику Трэвиса в адрес Драко, отчетливо проговорила:
— Я знаю, кто мафия.
Внезапно, все притихли и обратили на неё внимание.
Миссис Уизли строго посмотрела на каждого, а затем судейским тоном выдала:
— Это Драко Малфой.
Шарлотта поднесла руки ко рту, чтобы ненароком не охнуть. Казалось, даже воздух опасался лишний раз колыхнуться и неподвижно замер в этот миг. Только Драко позволил себе довольно звучно усмехнуться.
— Очень умно повторить тактику Гарри, потом постепенно выводить всех на то, что он и есть мафия, когда люди и так под впечатлением от прошлого кона, а потом убить его ночью, чтобы отвести от себя подозрения фразой «я сам считал, что Поттер - мафия!», разыгрывая из себя пострадавшую сторону, лишившуюся главного подозреваемого. И плюс, ты точно понимал, что Гарри быстро выведет тебя на чистую воду, а потому сразу же ударил по нескольким целям одновременно. Слизеринский расчет, всё такое.
Гермиона упрямо вскинула подбородок, наконец, встретившись пылающими праведным гневом глазами с хрустальным нечитаемым взглядом слизеринца. Неожиданно для неё, Драко весьма дружелюбно улыбнулся, словно его умилило лепетание двухлетнего ребёнка.
— Спасибо за комплимент моим умственным способностям, но почему с таким же успехом мафией не может быть твой муж?
— Рон просто… - Гермиона бегло кинула полный щемящей нежности взгляд на супруга, а потом храбро поджала губы и, словно она единственный свидетель защиты со стороны Уизли, воинственно повернулась к бледновато-острому лицу. - Он просто не мог.