«Да, вот так. Он не способен даже в игре пойти по головам своих друзей и семьи».
— Правильно ли я понял, что ты не считаешь своего мужа настолько умным, чтобы провернуть такую схему?
Мерлин, какая она идиотка. Малфою было всё равно на эту дурацкую «Мафию». У него не было тактики. Он вёл свою собственную игру по уничтожению той, кто лишила его памяти.
«Черт. Черт. Черт!»
Он специально создавал такие ситуации, чтобы подловить и вывернуть наизнанку каждое её слово. Он хотел рассорить их с Роном. И, конечно, ему было плевать, выдаст Гермиона его в этой никчемной игре, или нет.
— С меня хватит.
Рон поднялся на ноги и направился прямиком к Малфою, который и пальцем не пошевелил, продолжая спокойно восседать на своём месте. Он лишь картинно округлил глаза и театрально воскликнул:
— Это логичный вывод из её слов, чего ты подорвался, Уизли!
В комнате пронесся гул сразу нескольких голосов, будто это спорткары из «Формулы 1», наконец-то, стартовали в гонке:
— Стойте! Игру надо закончить! — Рон, остановись! — Рон! — Вы серьёзно?! — Драко?…
Деррен молча стоял, тупо выпучив глаза, а Гермионе словно залили в глотку раскаленный металл, отчего она не могла издать ни малейшего звука и смотрела прямо перед собой. Как в замедленной съёмке Рон приближался к стулу Малфоя, который всё так же сидел, закинув ногу на колено, словно находился на забавном иммерсивном шоу в первом ряду, и насмешливо оглядывал рыжеволосого мужчину. Снизу-вверх. Снизу-вверх.
Нет. Нет.Нет. Она уже видела в воображении, как Рон замахивается для удара и смачно припечатывает Малфоя, а у того ломается его самоуверенная маска, и кинематографично брызжет кровь; Шарлотта визжит, Гарри и Трэвис в несколько прыжков оказываются рядом и оттаскивают Рона; Малфой не сопротивляется, даже не старается ударить в ответ; он лающе смеется, отплевывая алую жидкость и выглядит победителем.
Но в реальности Гермиона услышала глухой удар задолго до того, как Рон успел занести руку, и застыла от неожиданности - человеческое тело приземлилось на наколдованный ковер.
Этот звук выделялся из всеобщей картины своей неправильностью. Словно кто-то невпопад выдал тупую шутку посреди беседы о войне.
Все на секунду замерли, а потом, как мухи, застрявшие в джеме, принялись разворачиваться к женщине с обескровленным бледным лицом, которая как-то неестественно, точно поломанная кукла, лежала на цветастом ворсе.
Драко кинулся к жене первым. С него схлынули все эмоции, а на лице замерли тревога и неприкрытое волнение, пока он обхватывал её, подпирая одной ладонью голову, а другой аккуратно убирая упавшие волосы с лица.
Гарри торопливо подошел к ним, присаживаясь на корточки рядом с Малфоем, и достал палочку, чтобы произнести диагностирующие чары. Гермиона всматривалась в женское тело, пытаясь уловить движение грудной клетки, но то ли зрение её подводило, то ли миссис Малфой не дышала.
Все с замиранием сердца следили за свечением от возникшего над головой Астории солнечным сплетением сгустка энергии тёмно-лавандового цвета. Шар мигал и пульсировал, а Гарри собранным тоном, точно он проделывал эту процедуру миллиард раз, прокомментировал:
— Всё в порядке, она просто в обмороке. Но…
Самый известный Аврор как-то выразительно замолчал, оборвав себя на полуслове, и многозначительно глянул на Малфоя, который не стремился применять магию, а осторожно устроил жену у себя в руках, слегка убаюкивая её мелкими покачивающими движениями, словно та была хрупким младенцем.
Блондин не смотрел ни на кого, кроме жены, продолжая бездумно водить своими длинными пальцами по гладким густым тёмным волосам, а Гермиона внезапно поймала себя на самой отвратительной мысли, которая могла только появиться в этот момент: «А если бы я упала в обморок, стал бы он так переживать?».
Как цинично и глупо. Только лишь пару часов назад Гермиона осознала, что стоит за всеми действиями Драко, приняла это и пообещала себе не вестись на его уловки и «обольщение».
А сейчас она смотрит на него, которого видела таким настоящим всего лишь пару раз. Открытым, беззащитным. Нежным. И сердце опять предательски пустилось звонить во все колокола: «Ты все равно что-то чувствуешь к нему!».
«Да. Чувствую».
Как это, оказывается, чертовски просто. И по-настоящему горько от осознания того, что за этим признанием последует.
Она больше не сможет обманывать себя. Не сможет идти против себя. Это в корне поменяет её жизнь - Гермиона точно чувствовала, как перешагнула через прошлый рубеж. Конечно, на отношения с Драко вряд ли это повлияет…
Ведь Малфой считает её никем иным, как бывшей любовницей, что существенно подгадила ему жизнь. И всё его внимание - отголоски мести. А если бы не внезапный обморок жены, то чем бы закончилась стычка с Роном? Что планировал Малфой, когда вёл себя таким образом?