— Это был… Малфой?
Услышать это оказалось хуже, чем представлять себе, как именно Рон задаст такой вопрос. А с другой стороны, гриффиндорка почувствовала, что с её сгорбленной спины свалился тяжеленный походный рюкзак, и теперь она могла, наконец-то, с удовольствием потянуться и выпрямить каждый позвонок.
Как же она устала носить это в себе.
— Да, - голос отчего-то дрогнул и прозвучал не так решительно, как хотелось бы. Гермиона сдвинула брови, едва заметив, как по родному лицу рябью заскользила боль. Но пути назад уже не было, как и места для слов извинений или оправданий. Они вдвоем летели вниз с огромной горы, и это падение было уже не остановить, как бы она сильно этого не хотела.
Рон выпрямился, вновь нащупав в себе силы продолжить, и выпалил:
— Ты любишь его? — Нет.
И это было почти правдой. Ведь Гермиона действительно не знала, что чувствовала к этому отвратительнейшему человеку на земле, с которым она беспрерывно горела в пламени ада. Не знала, но понимала, что то, что творится между ними, сложно назвать любовью.
— А тогда? Любила?
Пауза.
— Тогда - да.
В первую секунду у неё даже подкосились ноги, словно в бренном теле не осталось ничего, что могло бы удерживать её в пространстве, но чудом Гермиона стояла. И дышала. И молния не поразила её с небес, стоило такому признанию слететь с губ.
Вдалеке раздались радостные детские визги - как издёвка Жизни.
Рон выглядел спокойным. Стоял и тупо смотрел на неё. Так обычно выглядят люди, которым сообщают о смерти близкого человека. Первые секунды они просто по инерции продолжают держаться за устаревшую реальность, чтобы не расплющиться на молекулы от боли утраты.
Это был самый настоящий шок.
А после него следует…
— Что? - Рон замотал головой, словно бы силился отогнать от себя настырно лезущих в уши мозгошмыгов, и скривился. - Ты же шутишь, верно?
Он заморгал, дыхание его участилось. Кажется, постепенно её слова начали доходить до его сознания. И нужно было идти до конца.
— Не шучу, Рон.
Уизли сделал шаг назад, отрицательно мотая головой. Неверяще оглядел жену с ног до головы, пока губы растягивались в улыбке, предвещающей о приближающемся приступе истерики.
— Не-е-ет. Ты не могла так со мной поступить. Нет, нет.
— Рон, я бы хотела оправдаться. Но мне…
Он не слышал её. Она говорила, пыталась его растормошить, но всё без толку - её муж ушел куда-то глубоко в свои мысли. Пока в один момент его рыжая шевелюра не дрогнула, а Рон не поднял голову. Его глаза пылали и смотрели сквозь Гермиону, а взгляд был устремлен вверх, туда, где заканчивалась лестница.
— Я убью его.
Это прозвучало настолько серьёзно, что Гермиона задержала дыхание от ужаса. Но уже в следующую секунду инстинктивно выставила руки в стороны, закрывая проход собой. Чёрт возьми, защищая гребаного Малфоя. Это было бы смешно, если бы не было так жалко.
Рон выразительно оглядел её позу и, сжав до скрипа челюсти, с легкостью, словно она была не более, чем пушинкой, одним широким жестом отодвинул жену в сторону и понесся по лестнице на второй этаж.
— РОН! - в отчаянной попытке вскрикнула Гермиона, устремившись за ним и на ходу доставая волшебную палочку. - Стой!
Паника завладела всем её телом, стоило ей представить Драко, лежачего в неестественной позе, с кукольно-безжизненным взглядом.
Рука решительно вскинула палочку, кончик которой указывал точно в широкую спину. Рон уже почти скрылся из виду, поднявшись на второй этаж, когда с лестницы прозвучало:
— Петрификус Тоталус!
Нет. Малфой не будет покалечен из-за неё.
Нет, её дети не увидят слетевшего с катушек отца.
Нет, Рон не нарушит закон прямо под носом министерских церберов, собравшихся в этом доме.
Нет.
Гермиона поднялась наверх, всё ещё держа на прицеле волшебной палочки своего мужа, и сдержанно произнесла:
— Я не позволю тебе совершить глупость и перечеркнуть свою жизнь. Нет. Это ради твоего же блага, Рон. Прости. Отключись.
Гермиона отлевитировала обездвиженную фигуру супруга в комнату, а когда спящий Рон оказался в кровати, то она тотчас же отменила действие парализующего заклятия.
С тяжелым вздохом она опустилась на диван напротив, сильно ссутулившись и запустив пальцы в корни волос.
«Ну и денёк…» - иронично пропел внутренний голос.
alternative Глава 17. Любопытство
НЕСКОЛЬКИМИ ЧАСАМИ РАНЕЕ
Утро встретило его весьма прозаичным образом: Астория уже успела покинуть кровать и застелить накрахмаленное и белоснежное постельное белье со своей стороны. Да, она обожала делать «такое», и Драко, проживя с ней семь лет в браке, уже привык к тому, что жена справляется с домом своими силами, без помощи эльфов.