— А-а-а, да. Так вот, мы приехали и…
— Это я уже рассказала! - с лица Шарлотты не сходила возбужденная улыбочка, она нетерпеливо толкнула локтем своего парня в бок, вновь разворачиваясь и жадно впиваясь в лица Драко и Астории, мол: «Сейчас будет такое!».
В эту секунду, Малфой мог поклясться, он воочию увидел лицо Нарциссы, чуть ли не покрытое инеем от презрения к повышенной эмоциональности, приведи её сын в дом такую невесту. Следом разыгравшееся воображение подкинуло скукожившееся, словно от головной боли, лицо Люциуса, и Драко окончательно развеселился, дожидаясь нужного момента и на словах Трэвиса «…выдал все тайны своих праотцов, только потому что я единственный, кто напомнил, что у них дочь-волшебница, а не простая беглянка» прыснул со смеху.
Может, это было неэтично (Астория выразительно кашлянула сбоку от мужа), но Драко было глубоко насрать. Шарлотта сама смеялась над этим, разве нет?
Да. Сегодня явно какой-то необычный день.
Висок прожгло от пристального взгляда. О, да. Он знал, кому он принадлежал, а потому не удержался от ещё одной улыбки.
«Интересно, она ревнует?» - проскользнула шальная мысль, и желание быстро глянуть на Грейнджер зудом прокатилось по коже. Но он сдержался, так как почувствовал, как Астория слегка сжала его руку под столом.
Он повернулся к ней, бегло мазнув по волнистым каштановым волосам взглядом, и встретился с внимательными сапфировыми глазами жены. Астория слегка поджала свои прекрасные пухлые губы, стараясь скрыть недовольство.
— Что такое, дорогая?
— Передашь мне виноград и сыр, пожалуйста?
В её просьбе не было ничего предосудительного. Кроме того, что блюдо стояло ближе к ней, чем к нему, а потому в помощи не было никакой необходимости.
Драко изогнул бровь, усмехнувшись, и чуть приподнялся, положив перед Асторией желанную тарелку.
— Всё, что пожелаешь, любимая.
Да, это прозвучало иронично. Да, он не выказывал жалости (миссис Малфой её не терпела, впрочем, как и он сам). Да, он видел, что она вела себя как-то иначе. Но не придал этому значения.
Потому что его мысли крутились, как планеты вокруг самой мощной Звезды, только около одного и того же: «Что сегодня выкинет Грейнджер? Что сегодня выкинет её муженек? А Поттер?».
Когда завтрак закончился, и они расселись в круг, словно это очередное дурацкое собрание министерских недоумков, Драко с удовлетворением заметил, что сидит точно напротив Грейнджер. Как удобно. Ну, кроме того момента, что её верный пес находился рядом и - вот же блять - уже прожег дыру в слизеринце своими пылающими неприкрытой неприязнью глазами.
Но куда Уизли до действительно устрашающих глаз, которые смотрели на Драко так, что у того душа вылетала изо рта?
Лучше не вспоминать об этом сейчас.
Малфой стряхнул видение из прошлого и повел плечом, вновь сосредотачиваясь на одной лишь женщине, а точнее - на попавшем под солнечный луч забавном локоне, отливающим золотом.
Семейство Поттеров, обремененное младенцем, жаждали пообщаться с кем угодно, только бы не друг с другом, а потому активно продвигали идею игр. Драко удержался от того, чтобы не закатить глаза. Ну, что за идиотизм?
«Видимо, гриффиндорская отличительная черта», - ответил разум.
Он терпеть не мог всех этих дурацких забав и первый раз сыграл во что-то подобное как раз в компании гриффиндорцев, и только лишь потому что… Глаза неосознанно вернулись к кудрявым волосам, обычной водолазке, обтягивающим джинсам.
«Да уж. Что-что, а причина остается неизменной», - Драко звучно хмыкнул своим мыслям. Даже захотелось разозлиться, но тут заговорила американка (или всё же она австралийка, если родом оттуда?), и Малфой тотчас же поддержал её идею. Всё лучше, чем играть по правилам «храбрейших и тупейших».
И, как выяснилось позднее, он не прогадал.
«Мафия» оказалась весьма интригующей игрой, и тут было, где развернуться. А ещё, они с Грейнджер могли беззастенчиво пялиться друг на друга, но, как и в жизни, - отыгрывать полнейшее равнодушие и незаинтересованность.
«Интересно, как будет вести себя Грейнджер? Она же прирожденная лгунья! По крайней мере, она основательно преуспела в том, чтобы лгать самой себе».
Но проследить за умениями Золотой Девочки не удалось - её вывели свои же из-за чересчур менторского тона, которым она назойливо вставляла свои жизненно-важные комментарии по поводу и без.