Горячие слёзы прожгли глаза, заслонив собой лицо Гарри, который развернулся в её сторону. Гермиона яростно смахнула соленую водицу, бесконтрольно заструившуюся по щекам, и продолжила говорить:
— Думаешь, я сама себе не противна? Думаешь, я жила припеваючи всё это время? Думаешь…
Эмоции хлынули непрерывным потоком. Гермиона вытирала влажные щеки рукавом своего повидавшего виды свитера, стараясь не пасть в глазах друга окончательно. Не хотелось бы, чтобы Гарри посчитал, что она пытается воззвать того к жалости и сочувствию.
Нет. Ей нужно было всего лишь, чтобы из зеленых глаз пропал арктический непробиваемый лед при взгляде на неё. Не такими унизительными методами, конечно, но что уж теперь поделать. Она слишком долго держала в узде свои настоящие эмоции.
Герой магического мира молчал, застигнутый врасплох женской истерикой. Его всегда вгоняли в ступор подобные ситуации, и эта не стала исключением - лицо Гарри Поттера вытянулось от шока, а сам он замер и пристыженно пролепетал:
— Гермиона… не плачь, пожалуйста.
— Я стараюсь! - завопила она, уже сотрясаясь в рыданиях, которые овладели организмом окончательно. И произошло то, чего она никак не могла ожидать: Гарри неловко, будто перед ним стоял полувеликан Хагрид, а не хрупкого телосложения молодая женщина, приобнял ту за плечи.
От нахлынувшего облегчения Гермиона громко всхлипнула и почти взвыла от очередного всплеска чувств, осмелев и прильнув к широкой груди друга.
Мужская ладонь почти невесомо провела по её волосам, и Гермиона зарылась носом в колючую шерстяную ткань свитера, успевшего пропахнуть свежей прохладой.
— Я не переживу, если ты будешь меня осуждать…
— Гермиона, да не всё ли равно, что я думаю? Главное, что думаешь обо всем этом ты. И только.
Гриффиндорка открыла покрасневшие глаза и уперлась ими в четкий контур подбородка с легкой щетиной.
— Мне не всё равно, что ты думаешь.
Гарри глубоко вздохнул и вновь осторожно провел рукой по её голове в успокаивающем жесте.
— Я думаю, что это… дерьмово. Но решаемо, - уже увереннее проговорил он, и Гермиона отклонилась назад, чтобы ухватить умоляющим взглядом зелёные глаза.
Она искала там то, что ещё пару минут назад казалось немыслимым, невозможным в принципе, и нашла: смирение и даже всполохи знакомого тепла.
Сердце сжалось, а предательские слёзы вновь хлынули из её глаз.
— Ох, Гарри… - Гермиона крепко прижала к себе друга, обвивая того за шею в трогательно-детском эмоциональном порыве.
Их тела накренились в сторону, и пара неловко рассмеялась, отлепляясь друг от друга и отходя на небольшое расстояние.
— Но потом мы поговорим, и обещай, что расскажешь, как всё так получилось? - все же не удержался Гарри. Он смотрел на неё прямо и без малейшего укора. В изумрудных глазах мелькало желание понять, разобраться в случившимся, докопаться до самой сути, будто это очередное захватывающее дело в аврорате. И Гермиона понимала его мотивацию.
И молила Мерлина и Моргану, чтобы зыбкий мир, установившийся между ней и Гарри, лишь окреп со временем и не разрушился от очередного поворота Судьбы.
— Конечно, - она улыбнулась уголками губ, шмыгнула носом и убрала остатки влаги со щёк.
Гарри, набрал в грудь воздуха и, принимая поражение, кивнул самому себе:
— Пойдем, тут холодно. А мне ещё надо открыть каминную сеть.
Он приобнял подрагивающее тело подруги за плечо, уводя её к выходу. Гермиона на ходу достала палочку, отменяя действие своей магии, и пробурчала себе под нос:
— Ну, вот.. сейчас все министерские будут лицезреть мой красный нос.
Гарри пожал плечами, открывая дверь и пропуская ее впереди себя:
— Да брось. Ты отлично выглядишь.
Гермиона благодарно улыбнулась такой откровенной лжи, и отметила, как в груди разрасталось уютное тепло.
Гарри не отвернулся от неё. Гарри всё ещё её друг.
И это знание придало ей столько непоколебимых сил, что теперь Гермиона точно знала: она способна справиться со всем, что ей уготовила жизнь.
***
Впервые миссис Уизли так прониклась к Колину - ибо он всё ещё возился с детьми, которые атаковали его своим вниманием и не отпускали от себя ни на шаг, предоставив родителям несколько часов свободного времени.
После сцены на террасе, Гермионе удалось прошмыгнуть относительно незамеченной на второй этаж, а следом - в отведенную для их семьи спальню. Благо, по пути туда гриффиндорка никого не встретила.
На удивление, Рон всё ещё лежал на кровати, в той же позе, что она его и оставила, и крепко спал. Лицо его было напряжено, а меж бровей пролегла морщинка, словно он видел кошмарный сон.