Характерный стук невысокого каблука о пол. Пространство плотнее сжалось, раскалившись от горячего мужского тела, оказавшегося в опасной близости от её лица.
Прохладные пальцы скользнули по её скуле вниз, к подбородку, нежно очерчивая контур.
«Мерлин. Мерлин. Мерлин», - беспомощно трепыхалось в голове, пока малфоевские бесподобно длинные пальцы гладили её лицо, шею, волосы. А она послушно сидела, сгорая от постыдно-возбуждающего пламени, разбушевавшегося в крови.
— Грейнджер. Останови меня, - предупреждение перед выстрелом. Отчаянное, на тончайшей грани между осознанностью и туманом маячившего вблизи безумия.
Бум.
Гермиона подскочила на ноги, повинуясь открывшейся в ней жажде следовать своим истинным порывам, и обвила Малфоя за шею, впиваясь губами в такие желанные губы.
Ей впрыснули эндорфины и пустили бежать неистовый марафон по венам. Девушка опьянела от легкости, окутавшей её тело, и тотчас же зарылась пальцами в жесткие белесые волосы.
Да. Она скучала. Скучаласкучаласкучала. Столько лет.
Малфой не стал медлить, притянув её за талию и со стоном вжимая в себя. Лишь на секунду он оторвался от своего занятия, достав палочку и запирая дверь на всевозможные заклинания.
— Теперь можешь стонать так громко, как захочешь, - пробормотал он ей прямо в губы, прежде чем безудержно впиться в них поцелуем.
Тёмное животное, обитавшее внутри Гермионы всё это время, очнулось и с громким рыком сожрало разумное естество девушки, заполняя своим безумием каждый атом тела гриффиндорки.
Она не помнила себя от охватившей её сознание агонии страсти.
Ей хотелось разрушить, сломать идеальный образ слизеринца, взлохматить волосы, оставить свои следы на бледной коже, раскачиваться на нём до полной потери связи с реальностью.
Стонать так громко, чтобы у Малфоя заложило уши. И биться в ослепительных вспышках оргазма, бездумно повторяя лишь одно, умоляя и прося всего и ничего конкретно.
ДракоДракоДракоДрако
Калейдоскоп из жарких стонов-всхлипов, пошлых слов, дорожек влажных поцелуев пронесся в ее разуме, как кино, пока она растворялась в прохладных тонких пальцах, отдаваясь своему заклятому любовнику без остатка.
Гермиона обнаружила себя лежащей на столе, точнее, так: реальность стала возвращаться к ней через ноющую боль в позвоночнике. Шея затекла от неудобной позы, и девушка, всё ещё чувствуя отупляющую пустоту в черепной коробке, пошевелилась, чтобы дать понять Драко, что его тяжелое тело не помогает ей избавиться от неприятных ощущений.
Блондин приподнялся, тяжело дыша и пьяно оглядывая её расфокусированным взглядом. Гриффиндорка заелозила под ним, меняя положение тела, а Драко ещё сильнее отклонил корпус, теперь полностью опираясь на ладони и нависая над ней.
Платиновые волосы бесповоротно выбились из прически и торчали в разные стороны. Пот скопился на светлых висках, а сам Малфой выглядел так беззащитно, что Гермиона не удержалась от улыбки.
— Ты бы… себя… видел, - глотая воздух перед каждым словом, произнесла девушка, обнажая ровный ряд зубов, и протянула руку к его взлохмаченным прядям волос.
Драко расслабленно улыбнулся ей, по-кошачьи подставив голову под её ладонь, позволяя гладить себя.
— Что? Неотразим? - иронично подметил он, уткнувшись ей носом в солнечное сплетение и слегка прикусил тонкую кожу зубами.
— Ай! Щекотно! - Гермиона свободно рассмеялась, краем сознания отмечая, что давно не помнит, чтобы ей так легко давался смех. Драко оттолкнулся от стола, стоило ей сжать его волосы на затылке, и вышел из неё. Разочаровывающее чувство неправильной пустоты заныло в районе её живота, но тотчас же сменилось обманчиво-приятным теплом от стекающей вниз жидкости.
Гермиона поднялась и попыталась опустить задранную до самой талии юбку вниз. Но двигаться не хотелось от слова совсем - приятная томительная нега овладела телом, делая движения ватными и неспешными. Тогда Малфой подхватил девушку под ноги, ловко поднимая её на руки, и устроился на кожаном диване, который неприятно скрипнул, приняв на себя аж сразу два тела.
— Он у тебя тут в качестве декорации? - небрежно поинтересовался Драко, укладывая хрупкую женскую фигурку прямо на себе, а Гермиона, чувствуя небывалое спокойствие, сладко зевнула.
— Типо того.
— Жутко неудобный.
— Прости.
Подушечки его пальцев вырисовывали непонятный узор на её оголенной спине, пока Гермиона, прикрыв глаза, мирно посапывала куда-то в область между его плечом и шеей. Ей было настолько хорошо, что она ленилась прервать своё умиротворение и погрузиться в ощущение неловкости, когда почувствовала, как мокнет под ней ткань малфоевских брюк из-за вытекающей из неё спермы.