— Как скажешь, дорогая.
Казалось, Астория задремала - так долго между ними хранилось уютное молчание, как вдруг пространство плавно разрезал её бархатный голос:
— Как Скорпиус? Он не заходил?
Драко поднялся на ноги и присел на кровать со стороны супруги, чтобы та могла не напрягать голосовые связки. Он тяжело вздохнул, опустив ладонь на пуховое одеяло, под которым мирно покоилось тело жены, и погладил её колено.
— Крутился здесь постоянно. Переживал, - заметив хмурую морщинку меж бровей на фарфоровом лице Астории, слизеринец поспешно улыбнулся и решил добавить. - Но потом я увлёк его на улицу, и мы провели там почти весь день. Околели знатно, хочу тебе сказать. Но угадай, кто был несказанно счастлив?
Астория благодарно улыбнулась ему одними уголками губ. Внимательно оглядела каждую чёрточку лица своего мужа, а затем проникновенно прошептала:
— Я была бы рада, если бы ты тоже был счастлив.
Разумеется, речь шла вовсе не об улице. Астория умела жонглировать словами. Вкладывать несколько смыслов в одно простое предложение. И сейчас был как раз такой случай. Драко не мог не уловить тайное послание супруги.
Он задвинул подальше все свои защитные маски и серьёзно посмотрел на бледные скулы миссис Малфой, затем - прямо в мутно-синие глаза, светящиеся безграничной вселенской мудростью.
Может, когда находишься на смертном одре, то видишь всё совершенно в другом свете?
— Я и так счастлив. А когда преуспею в алхимии, то мы вылечим тебя и…
— Драко, не надо, - Астория чуть насмешливо оглядела мужа, словно тот дурачился и смешил её по сотому кругу, а она, будучи статной дамой, не привыкла к плебейскому поведению и умоляла прекратить этот поток «веселья». - Оставь это. Мы оба знаем, что этого не будет.
«Только не сейчас».
Он всей душой ненавидел подобное настроение супруги. Покорность. Смирение. Неспособность бороться. И - Мерлин их дери - разговоры о том, «что будет, когда я умру».
Обычно, он выходил из себя и просто физически испарялся, убегая подальше, прячась в других комнатах, но сейчас Астории очевидно стало хуже, и теперь он не может себе позволить просто так взять и бросить её тут совсем одну. Придется терпеть.
— Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты хандришь, - мягкая, почти нейтральная попытка призвать супругу к благоразумию.
— Это не хандра, дорогой. Это реальность. Я становлюсь обузой.
Драко всё же не удержался и закатил глаза, демонстрируя своё предвзятое отношение к сказанному:
— Для кого? Ты прекрасно соображаешь, общаешься, ходишь.
— Для тебя. Ведь я не могу быть женщиной в полной мере.
Малфой отпрянул от неё, как от раскаленных углей в камине. Сложил руки на груди и, набравшись терпения, по слогам проговорил, уже чувствуя подкатывающее к горлу бешенство:
— Остановись. Или ты хочешь, чтобы я тебя пожалел?
— Нет, я хочу, чтобы ты был счастлив. Если ты влюбишься в другую женщину - я буду только рада.
«Ах, вот оно что!»
Драко прикрыл глаза. Выпустил струйку воздуха сквозь сжатые зубы.
«Она больна. Она больна. Она больна. Надо сдержаться. Надо сдержаться», - усиленно повторял он себе, будто это магическая формула, призванная спасти от вспышки агрессии.
— Астория… - опасно прошелестел он одними губами, не открывая глаз. «Остановись, ради Мерлина».
Но, очевидно, Леди Малфой терять было решительно нечего. Ибо она проигнорировала нависшую угрозу от своего злого до чёртиков мужа и продолжила:
— Я больна, но не слепа, Драко. И я надеюсь, что ты перестанешь делать из меня дуру, хотя бы из уважения.
«Блять!»
Его дико вымораживали нравоучительные ноты в её голосе. Малфой вообще не терпел, когда хоть кто-то ставил себя выше него. Исключений не было. Но конкретно в этот момент его жена надеялась прикрыться своим состоянием, а потому считала, что может себе позволить всякое.
Драко сжал кулак от злости и окинул супругу тяжелым взглядом.
Разжать и снова сжать.
Потому что она, чёрт возьми, оказалась права, ловко проманипулировав им. Малфой действительно не мог предпринять того, что сделал бы в любой другой ситуации ввиду плохого самочувствия супруги. А потому он просто смотрел.
Громко. Выразительно. Безжалостно.
Смотрел и молчал.
Астория отвернулась и устроилась удобнее на подушках, не выдержав эмоционального напряжения. Закрыла глаза и устало проговорила:
— Благодарю. Не злись на правду, пожалуйста.
Драко подорвался со всей свирепостью, на которую только было способно его тело, и вылетел из комнаты, чтобы найти какую-нибудь пустую комнату, заглушить её и разбомбить в ней что-то особо хрупкое и - желательно - фарфоровое.