«Развестись?»
Драко вдохнул и забыл, как дышать.
«….Ещё в школьные годы Гермиона Грейнджер славилась тем, что коллекционировала сердца знаменитостей. На её счету значились такие невероятные личности, как Виктор Крам…»
«Бла-бла».
Драко скользнул глазами ниже, стараясь выцепить имя «Рон Уизли». Но наткнулся лишь на имя его сестры. Видимо, рыжий недоумок настолько не в почете, что даже не удостоился попасть на первую полосу (помимо одного жалкого упоминания в связке со своей женой).
Драко перелистнул газету на ту сторону, где вновь мелькали фото Грейнджер и Поттера в форме пошлых сердечек.
«…Но первая любовь остается первой любовью на всю жизнь. Особенно, когда объект твоей глубокой привязанности находится в непосредственной близости столько лет подряд! Кто бы из вас смог удержаться? Их роман был тайной за семью печатями. Но невозможно скрываться вечность. Наш специальный корреспондент заснял Золотую Пару в загородном доме, который арендовал лично Гарри Поттер, и (не поверите!) прибыл туда вместе с…»
Драко осознал, что не дышал все это время. Сделал вдох, спохватился и поспешно натянул на себя маску безмятежности и легкой скуки. Только на третьей странице обнаружилась та самая приписочка, которую Драко изначально искал:
«….не далее, как вчера, Гермиона Грейнджер-Уизли подала все документы на развод, из которых ясно видно, что наша Героиня войны и впрямь не зря носит титул самой умной волшебницы современности: согласно официальным бумагам всё имущество и финансы семьи Грейнджер-Уизли остаются при ней в полном объеме. Посочувствуем Рональду Уизли и его невеселой участи, и будем надеяться, что его сестре Джиневре удастся выйти из этой ужасной истории с гордо поднятой головой и всё же получить чуть больше паршивого сикля при разводе с Избранным. Но многие вопросы всё же остаются без ответа: что же такого пообещал Гарри Поттер, раз Гермиона Грейнджер решилась на такой отчаянный и осуждаемый в нашем обществе шаг? Где и когда вспыхнула искра запретного пламени? Что ещё осталось за завесой тайны? Какие комментарии дадут непосредственные участники любовной трагедии? Узнавайте самые горячие новости первыми и оставайтесь с нами.
Ваш преданный редактор, Рита Скитер»
Драко свернул газетенку и кинул её на свободный стул рядом с собой. Он безразлично пожал плечами, демонстративно вздыхая:
— Мама, уверен, ты можешь не беспокоиться за Поттера.
Нарцисса повела плечом, и поджала губы, потянувшись за хрустальной тарелочкой с малиной. Она бережно перекладывала одну ягодку за другой, пока невозмутимо продолжила - вроде как - уже закрытую тему для обсуждения: — И всё же… тебе сейчас ни к чему подобное внимание прессы.
— Уверяю, эту газету читаешь только ты, - по неясной причине распалился Драко.
Это был промах. Осечка. Нужно было ответить: «Согласен» или «Разве работа с Поттером станет для меня преградой в карьерном росте?». Но нет. Его задело.
Отчего-то его дико раздражало пренебрежительное лицо матери, её холодное и бескомпромиссное осуждение - о, он точно знал, кого именно она презирала после этой статейки - и даже безупречная осанка Нарциссы, будто она лишний раз утвердилась в том, что принадлежит к высшему сорту людей на фоне такой порочной Грейнджер, тоже выводила Малфоя из себя.
Астория хранила молчание, почуяв наливающуюся свинцовой тяжестью ситуацию, и тихонько тронула Скорпиуса за локоть, привлекая внимание к себе и что-то неслышно говоря ему.
— Уверяю, дорогой. Это не так, - мать спокойно сверлила его высокомерным взглядом с противоположного конца стола.
Драко намеренно приторно улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его заледеневших глаз.
— Мне начинает казаться, maman, что ты склонна верить каждой желтой газетёнке. Умоляю, скажи, что это не так.
— Люди всегда охотнее верят слухам. Я же просто выказываю беспокойство за тебя.
— Считаешь, есть ещё что-то, способное опорочить мою репутацию?
«Помимо ебучей Метки?».
И это было именно то, чего он желал. Точное попадание.
Краска схлынула с лица Нарциссы, она замерла лишь на секунду, но, взяв себя в руки, неопределенно пожала плечами и сделала то, что делала всегда. Всю сознательную жизнь Драко.
— Дорогой, ты будешь малину? - его мать повернулась в сторону своего внука, тепло улыбнувшись мальчику и взглядом указывая на сочную ягоду.
«Да блять!», - внутренне взревел слизеринец, но тотчас же отшвырнул эту эмоцию на самый дальний фон разума, успокоив себя пришедшей следом мыслью. - «Впрочем, ничего нового. Всё, как всегда. Это уже не исправить».