Мерлин, он обожал это: то, как именно Грейнджер произносит его имя. Кажется, он не слышал этого вечность.
Гермиона робко улыбнулась, и Драко окончательно захотелось заурчать от удовольствия.
— Соскучился, - чистая правда. Он старался не думать о ней, но при малейшем поводе примчался аж к ней в кабинет, наплевав на любые предосторожности. - А ты… скучала по мне?
— Возможно, - кокетливый взмах ресниц, неосознанно задержанное дыхание.
Малфой сам не заметил, как он, точно загипнотизированный, преодолел критическое расстояние между ними и теперь стоял в нескольких жалких дюймах рядом с сидящей в кресле Грейнджер.
— Умница.
Она шумно выдохнула и прикрыла глаза. Щёки её вспыхнули от возбуждения, а Драко подошел ещё ближе, не в силах сдержать своего желания, наконец-то, дотронуться до неё. До такой оголенной, борющейся с собой и общим жаром, поглотившим пространство между ними. Пальцы ощутили нежную кожу щёк, подбородка, губ. Аккуратно уложенные мягкие волосы. Тонкую шею, которую захотелось сжать и… «Блять».
В голове тотчас же вспыхнул миллиард картинок, как Грейнджер втягивает щеки, старательно посасывая его член, и смотрит на Малфоя снизу-вверх. Или зажмуривается, не в силах даже поднять на него глаз. Прямо как сейчас.
У него моментально встал.
— Грейнджер. Останови меня, - «Иначе я наброшусь на тебя, как животное».
Но вместо ожидаемого отказа, гриффиндорка вихрем поднялась на ноги и, обвив шею Драко руками, сама жадно впилась своим ртом в его губы.
Зуд, будто он что-то забыл, полоснул слизеринца электрическим импульсом по руке, отчего тот разорвал поцелуй и запечатал пространство, чтобы теперь уже полностью отдаться на волю безудержной страсти. Безо всяких ограничений.
— Теперь можешь стонать так громко, как захочешь, - прохрипел он Гермионе прямо в губы, прежде чем остервенело впиться в них поцелуем. Её горячий язык бешено переплелся с его.
«Е-е-бать», - последнее осознанное восклицание ума, перед передачей контроля бушующим гормонам.
Малфой не помнил себя таким даже в шестнадцать.
Кажется, целибат окончательно снес ему крышу: одним широким жестом он свалил все предметы с рабочего стола, продолжая терзать своим ртом её губы. Другая ладонь сминала округлые ягодицы, боясь отпустить женскую фигурку хотя бы на секунду, словно та могла бы испариться в воздухе.
Всё гремело, стонало и сотрясалось. Как внутри, так и снаружи. Уши закладывало от сумасводящего пульса.
Драко разорвал её блузку. Стянул лифчик. Чопорная юбка-карандаш задралась до самой талии. И тёмные полупрозрачные колготки… Он просто порвал их в районе промежности.
Слизеринец кусал её шею, оставляя болезненные засосы, но Грейнджер лишь громко постанывала от удовольствия.
— Моя девочка… я скучал…
Его мантия летит в угол комнаты, руки дрожат, пока он расстегивает пряжку ремня. Высвободив напряженный член из тугого белья, Драко облегченно застонал куда-то в шею девушки.
Губы спускались ниже и ниже, захватывая каждый сосок по очереди, отчего Грейнджер вцепилась пальцами в его волосы и гортанно застонала, дрожа всем телом.
Он поддерживал её одной рукой за талию, пока другая устремилась к насквозь мокрым хлопковым трусам.
Мерлин, надо будет подарить Грейнджер нормальное белье и наслаждаться ею и красотой её тела без спешки.
Но пока что единственное, о чём он мог думать - так это о том, как бы поскорее попасть внутрь. Двигаться в жарком горячем кольце мышц, наблюдать за бездумным взглядом плавящихся шоколадных глаз. Без лишних слов Грейнджер сама двинула бёдрами, тесно прижимаясь к нему и раздвигая ноги шире.
— Блять… - зарычал Малфой, не в силах более сдерживать себя, и погрузился в неё до самого основания.
Как же это правильно - кайфово - как же прекрасна жизнь.
Прекрасен мир.
Блятьблятьблять. Он не мог говорить, не мог понимать, что происходит.
Грейнджер задыхалась под ним, вся потная и красная от поднявшейся температуры тела. Она выглядела так, словно её накачали чересчур сильными зельями.
Драко яростно вколачивался в неё. Быстрее, быстрее.
Ещё быстрее.
От её очередного умоляющего всхлипа-возгласа он прикрыл глаза и кончил, всё ещё продолжая двигаться. Впиваясь в её талию пальцами, он лениво разлепил свинцовые веки и выхватил её лицо. Грейнджер закусывала губу так же сильно, как она цеплялась своими ноготками в его предплечья со вздувшимися полосками вен.
— Дадада…. - бессвязно, еле слышно бормотала она в перерывах между гортанными стонами, а затем задышала часто-часто, словно готовилась вот-вот умереть от нехватки кислорода, и протяжно вскрикнула.