Молли отреагировала мгновенно.
— Да! Вот я и хочу это узнать у него лично! Твой отец сумел меня отговорить, а то я хотела заявиться в это поганое Министерство…
Рон перелистнул страницу. Взгляд тотчас же наткнулся на изображения Гарри и Гермионы, которые стояли в объятиях друг друга. Причем, некоторые из колдографий были выполнены в форме отвратительно-пошлых сердец.
— …. я бы нашла, что сказать этому мерзавцу! Я пригрела его у себя на груди!…
Рон пару раз моргнул, прокашлялся и ошалело взглянув на газету, будто та была смертоносным оружием, вчитался.
«…. Их долго тянуло друг к другу. Но общество и моральные принципы никак не давали их страсти развиться. Мы часто могли наблюдать их томные взгляды друг на друга, в то время как их верные супруги….»
— Что за чушь… - прошептал Рон себе под нос, и не поверил собственному голосу. Он звучал жалко и надтреснуто. Так, будто бы он… верил написанному.
Молли Уизли, тем временем, продолжала извергать поток возмущений:
— … и я не могу позволить ему так поступать с моей дочерью! И с моим сыном! А эта нахалка?! У меня нет слов! Сколько раз я тебе говорила…
«… Но первая любовь остается первой любовью на всю жизнь. Особенно, когда объект твоей глубокой привязанности находится в непосредственной близости столько лет подряд! Кто бы из вас смог удержаться? Их роман был тайной за семью печатями. Но невозможно скрываться вечность. Наш специальный корреспондент заснял Золотую Пару в загородном доме, который арендовал лично Гарри Поттер, и (не поверите!) прибыл туда вместе с семьей и детьми. Неужели настолько раскованно чувствует себя Любимец публики? Вседозволенность порождает….»
Рон прикрыл глаза. Голос матери буравил перепонки снаружи, а изнутри ядовитый голос Скитер поджаривал сердце.
«Это неправда. Это не может быть правдой», - Рон силился вызвать в памяти образ Гарри и его честные глаза, полные сочувствия. Их искренний разговор по душам в ту ночь, после столкновения с Малфоем.
Гриффиндорец глубоко выдохнул, ощутив, как его душа, сжатая Дьявольскими силками, постепенно освобождается из плена страха.
«Это не Гарри. Чёрт возьми, конечно, нет. Да я с ума сошел! Это всё ещё остается этот…» - даже мысленно Рон не сумел произнести того самого имени.
Внезапно ухо резанул слишком громкий вопль миссис Уизли, и Рон поморщился.
— Мам! - позвал он, но бесполезно.
— Мама! - чуть громче, но тщётно.
Тогда Рон с отрезвляюще-громким стуком обрушил свой кулак о стол.
Тишина наступила мгновенно.
Молли Уизли замолчала на полуслове, так и застыв в нелепой позе, с расставленными в сторону руками.
— Мама, - чётко проговорил Рон, глядя точно ей в глаза. - Сейчас сядь. Выпей воды. И послушай меня. Внимательно. И молча.
Да, он уже давно выпорхнул из семейного гнезда, успев вырасти и обзавестись собственными детьми. И если его мама об этом забыла, по привычке обращаясь с ним, как с беспомощной пятилеткой, то в этом нет ничего страшного.
Рон ей напомнит, какой сейчас год.
***
Он знал, что требуется пропуск. Но сегодняшним днём одно его лицо, которое украшало таблоиды самой жёлтой газеты из всех ныне существующих в магической Британии, могло помочь Рону проникнуть куда угодно. Кроме, разве что, Гринготтса. Хотя, может быть, гоблины, прочитавшие сегодняшний выпуск Пророка, сжалились бы над оставшимся без единого сикля магом и открыли бы ему счёт, заботливо набитый галлеонами?
Рон иронично хмыкнул, а перед внутренним взором моментально возникли въевшиеся в самое нутро печатные буквы:
«…согласно официальным бумагам всё имущество и финансы семьи Грейнджер-Уизли остаются при ней в полном объеме. Посочувствуем Рональду Уизли….»
«Да-да, давайте посочувствуем», - зло подумал Рон, пока шагал по Атриуму, ловя на себе многочисленные любопытствующие взгляды сотрудников Министерства.
Он держался, из последних сил сохраняя нейтральное выражение лица, пока не оказался перед кабинетом Гермионы.
— Мистер Уизли! - Констанция подскочила на месте, словно её ошпарило кипятком. Она в ужасе вытаращилась на него и вытянула руки вперёд, почти истерично пропищав. - Нет-нет! Туда нельзя!
Рон убрал руку в карман мантии. Помощница Гермионы взирала на него… с болью.
«Да перестаньте так смотреть на меня!» - на его лице проступили морщины, пролегающие меж насупленных бровей.
Именно этот взгляд вывел его из равновесия быстрее, чем все предыдущие, брошенные на него в чёртовом рассаднике этих министерских стервятников. Но он должен был прийти. Ему необходимо было обсудить эту разрастающуюся катастрофу с женой, чтобы совместно разработать план дальнейших действий.