— Гарри, я уеду.
Инстинктивно девушка прижала ладонь ко рту, словно можно было бы спрятать вылетевшую фразу назад, спрятав её глубоко в гортани. Поттер округлил глаза и проморгался:
— Не понял. Куда «уедешь»?
«Какая ты дура, Грейнджер!».
Гермиона с мольбой в глазах взглянула на друга и умоляюще прошептала:
— Гарри, это пока что только идея… Мне даже не очень понятно, как это реализовать…
Но зря она понадеялась, что заведенный от расследования аврор откажет себе в дополнительной практике ведения допроса, раз уж такой случай представился сам.
— Ты хочешь уехать из Лондона? Куда? Рон знает?
— Гарри! - отчитала она его своим самым возмущенным тоном, какой только у неё был в запасе, но Поттер больше сделал вид, что смутился, чем испытал стыд на самом деле. - Рон со мной не разговаривает, о чём ты!
— Да. Я… - Гарри почесал затылок, опуская изумрудные глаза и избегая смотреть на свою разъяренную подругу. - Знаю. Вне всяких сомнений, они обсуждали это. Развод. Измену. Совсем недавно, судя по проступившему-таки смятению на лице Гарри.
Мерзкое скользкое чувство пробежало у неё по позвоночнику.
— Вы общаетесь. Конечно, - утвердительно проговорила она, прямо физически ощущая, как ей перемывают кости. Гермиона замолкла на полуслове, но взяв себя в руки, преувеличенно бодрым тоном продолжила говорить. - Это очевидно. И здорово! Конечно же, вы же лучшие друзья. Хорошо, что Рону есть, с кем всё… обсудить.
Не найдя ничего лучше, Поттер молча плюхнулся на диван и потянулся пальцами к угольно-чёрным волосам, взъерошив их. Он всегда делал подобным образом, когда старался привести мысли в порядок.
Конечно, Гарри оставался её другом, но Гермиона не могла остановить стихийную силу, разбивающую их отношения и сводящую тонкое, невидимое глазу - но чётко ощущаемое сердцем - доверие на другой, более низкий уровень.
Внешне всё вроде бы осталось точно таким же, каким и было секунду назад, но что-то с неприятным тихим скрежетом поменяло свой курс, и в комнате резко похолодало. На душе гриффиндорки осел плотный осадок с отвратительным запашком.
Грейнджер взяла в руки папку и принялась остервенело перебирать бумаги в попытке найти что-то, что поставило бы разговор на конструктивные деловые рельсы.
«Угораздило же тебя поделиться! Мерлин! Как можно быть такой глупой?».
Действительно, чего она ожидала? Что Гарри будет хлопать в ладоши, обнимет её и скажет: «Как здорово, круто, Гермиона! Удачи вам с Малфоем, всей душою за вас!». Так это должно быть? Разумеется, нет.
Так зачем надо было открывать рот?
Гермиона ругала себя, на чём свет стоит, пока не услышала бесцветный голос с дивана:
— Знаешь, я ужасный эгоист. Хочу, чтобы вы с Роном были вместе, потому что… ну, знаешь. Мне было бы удобно.
Мужчина горько усмехнулся и поднял на неё свои кристально-честные глаза, на дне которых плескалась разлитая по травяным радужкам боль. Неподдельная боль за всех, кто оказался в этой ситуации.
Только Гарри так умел: чувствовать вину и ответственность за каждого, кто даже просто оказывался в его поле. Должно быть, сейчас ему действительно тяжело: стоять между двумя лучшими друзьями, а, возможно, и выбирать.
— Ох, Гарри… - Гермиона подскочила со своего места, вихрем пронеслась через весь кабинет и неловко, чуть ли не свалившись на самого Поттера, если бы тот вовремя не подскочил на ноги, упала к нему в раскрытые объятия.
Она невесомо гладила его по спине, успокаивающе приговаривая:
— Гарри, ты здесь вообще ни при чём… Здесь нет твоей вины. Ни капельки. Понимаешь?
Она подняла на него глаза, но мужчина лишь вздохнул, отрешенно глядя перед собой.
— А вдруг я мог бы тебя отговорить? Тогда, когда мы были в курятнике?
«О, Мерлин».
Ей придется это произнести вслух.
Внутренне сжавшись от страха, Гермиона зажмурилась и, спрятав лицо в тёмную мракоборческую форму, выговорила, словно бы это были её последние слова перед прыжком с Моста Европы: {?}[Мост Европы, также называемый перевалом Бреннер, расположен в Австрии и связывает эту страну с Италией, проходя над рекой Силл. Высота объекта — 198 метров (по другим данным – 191 м), длина - около 657 метров. Даже смотреть с моста Европы очень страшно: говорят, сразу возникает головокружение.]
— Гарри, все случилось задолго до нашего с тобой разговора. Ты бы не смог меня отговорить, всё уже… Это только моя ответственность. Не твоя. И не Рона.
Сковывающий мороз прошелся по легким, добравшись до горла, и Гермиона замолчала. Светлое тёплое чувство от соприкосновения с Гарри начало постепенно таять, по мере того, как друг медленно отдалялся, аккуратно отодвигая её от себя в сторону, но при этом продолжая крепко обхватывать плечи.