— Гарри, - попробовала она приструнить в своей типичной манере своего друга, но вышло неубедительно, так как голос предательски дрогнул, взлетев на пару октав выше.
Взгляд Поттера потемнел. Теперь он, словно бы нанятый на бессрочную службу адвокат Рона, сухо и безжалостно проговорил, словно зачитывая юридическую формулу:
— Гермиона, я тебя не узнаю. Неужели ты не понимаешь последствий, если даже я их вижу?
— Мы обсудим это, когда я действительно куда-то соберусь ехать. А пока, Гарри Поттер, даже не начинай этот разговор со мной в подобном тоне!
Она грозно поднялась с дивана, прикладывая колоссальное усилие, чтобы разозлиться на Гарри, но эмоции тоже не подчинялись её воле. Вместо желанной ярости, которая бы пресекла дальнейшее обсуждение, на неё накатила снежная лавина из страхов, до этого мирно спящих на самой глубине сознания.
А что, если у них не получится? Что если её не возьмут работать в Министерство? Что если и там всем станет известна скандальная история «Героини войны»? Что если Малфой не сдержит слово, что если он бросит её там одну с двумя детьми? Он ведь неоднократно делал так: говорил одно, а делал...
Перед глазами пронесся забытый эпизод, почти запылившаяся картинка под слоем времени, с устрашающе перекошенным лицом Драко, крепко сжимающим её горло.
Как она сможет вернуться в Лондон, когда все здесь будут уже, наверняка, в курсе интимных подробностей её жизни (реальных и выдуманных)? Кто примет её назад? Как она сама себя примет, если окажется растоптанной и сломленной?
«Ты доверяешь мне?», - робкий шепот всколыхнулся воспоминанием в голове.
Гермиона должна была поставить на карту всё, приложив недюжинную силу характера к реализации такого судьбоносного решения в своей жизни. Но такой выбор ей совершать не впервой.
— Я надеюсь, что ты это не всерьёз. Потому что если ты уедешь, то ты оторвешь своих детей от их семьи. И ради чего?
Ядовитое жало от брошенных слов в её адрес больно пронзило солнечное сплетение, и Гермиона почти что взвизгнула, на ходу оборачиваясь к Гарри и выставляя свои собственные «клыки» в качестве защиты:
— Перестань! Я не хочу слушать нотаций от человека, который своей-то семье не уделяет должного внимания!
Бум.
Тонкие нити разорвались окончательно под натиском большого взрыва от озвученных слов.
Кромешная тьма от гнетущего и вязкого молчания, окончательно остудила Гермиону. Но было поздно.
Карие глаза широко распахнулись в полнейшем ужасе от осознания того, что именно она выпалила, а когда взгляд напоролся на слегка потерянного Поттера, то душа её ушла в пятки.
— Гарри… - надломленно прошептала она, ощущала ком из острых шипов, раздувавшихся с каждой секундой до неимоверных размеров. - Я не хотела…
Избранный мрачно глянул на неё из под круглых очков и кивнул своим мыслям.
— Я понял тебя, - бездушно произнес он, разворачиваясь и собираясь покинуть ее кабинет.
«Нетнетнетнет!» - набатом молотило в голове, и Гермиона стремительно подскочила к мужчине, после чего, как самая приставучая в мире фанатка, прилипла к его бицепсу, отчаянно стараясь остановить единственного в ее жизни человека, принимавшего её со всеми червоточинами.
— Гарри, простименяпрости, - на одном дыхании прохрипела она от вырвавшихся наружу слез и задохнулась соленой водой, когда Поттер аккуратно, но настойчиво сбросил ее руки с себя и, не поворачиваясь, стальным голосом произнес:
— Мне не хочется сейчас с тобой говорить. Извини.
И как только аврор покинул её кабинет, то Гермиона позволила себе заскулить от разрывающих её чувств, а затем и вовсе громко расплакаться.
***
Игнорирование со стороны Гарри проживалось гораздо хуже, чем безразличие Рона, когда тот заявлялся на порог их дома, чтобы забрать или привести детей назад.
Прошло два дня, и Гермиона ощущала себя почти что спятившей. Она чувствовала острую необходимость получить прощение со стороны Гарри, но зная непростой характер друга, понимала, что это может случиться очень и очень нескоро. Или не случиться вообще (если учесть все имеющиеся «вводные данные»).
Малфой не появлялся ни в Министерстве, ни в гостиной её дома (хотя камин был открыт для его посещений). Он даже не прислал ей ни одного письма за это время, что несколько напрягало и без того взвинченную девушку.
Гермиона именно сегодняшним выходным днем, половину которого она провела вместе с Рози и Хьюго, осталась одна, так как не поехала вместе со всеми на ночевку «к бабушке с дедушкой», сославшись на плохое самочувствие. Что было относительной правдой, ведь гриффиндорка в действительности чувствовала себя прескверно.