Предоставленная самой себе, она слонялась без дела в огромном доме. Сил выполнять домашние дела не было совершенно, хотя Гермиона и подбирала по инерции кое-какие разбросанные вещи, но только лишь для того, чтобы вяло перекинуть их на спинку близстоящего стула.
Не способная более дожидаться фантомного появления Драко в её гостиной, Гермиона кое-как собралась, напялив на себя растянутую толстовку и джинсы, и вошла в зелёное пламя камина.
Очутившись на Косой аллее, девушка побрела по улице, заворачивая в хорошо знакомый переулок, и спустя несколько минут подошла к полюбившемуся ей местечку, укромно скрытому от посторонних глаз.
Ничего не изменилось. Казалось, эти стены застыли во времени. Только отсутствовала душистая ель - помнится, она стояла во-он там, когда Гермиона (тогда ещё Уизли) пряталась здесь от реальности в последний раз.
— Ох, здравствуйте! Сначала не узнала, Вас давно не было видно! Вам чай, как обычно? - рыжая девушка лучезарно улыбнулась ей, по-видимому, действительно радуясь внезапному возвращению старой гостьи в родные пенаты. Гермиона вымученно улыбнулась, и прошелестела «да».
Она быстро уселась за свой столик, благо, тот оказался пустующим, и, когда всё та же молоденькая волшебница принесла ей заказ, быстро спросила:
— У вас есть сова? Мне нужно отправить два письма.
Сотрудница вежливо улыбнулась и произнесла заученное «это будет стоить два галлеона», на что Гермиона смиренно проговорила:
— Да, конечно.
Она вынула золотые монеты из кармана - так делал исключительно Гарри, вечно нося крупные суммы в карманах брюк, о Мерлин - осознавая, что покупать возможность отправить сов за такие деньги - просто нелепое расточительство. Но разбираться или сбивать цену ей не хотелось от слова «совсем». При воспоминании о друге и том, что она неосознанно скопировала его привычку, вновь стало больно.
И потому, послушно выложив за всего лишь два листа пергамента и чернила аж целых два галлеона, Гермиона скорее принялась писать. Сначала - Гарри, потом - Драко.
Она исписала две стороны одного жалкого листа («Надо было взять с собой бумагу!»), свернув его и передав девушке с указанием адресата. И молясь, чтобы это письмо миновало руки ревнивой Джинни, попав прямиком к Гарри, и приступила к следующему.
Белизна лежащего перед ней пергамента слепила глаза. На ум не шло ни-че-го. Абсолютная пустота.
Ей хотелось так много высказать этому обаятельному мерзавцу за все дни его отсутствия, что сейчас всё настолько перемешалось в голове, что на гриффиндорку напал банальный ступор.
Она поднесла перо к бумажной поверхности и неуверенно вычертила:
«Драко! Как ты?»
Глядя на свой убористый почерк, Гермиона недовольно поморщилась, осознавая, что написанное выглядит как-то глупо. И унизительно-жалко. Но, поборов свой страх показаться какой-то не такой, она принялась выводить одну букву за другой.
«Понимаю, это странно, что я тебе пишу, но меня не покидает какое-то нехорошее предчувствие. Поэтому хочу поинтересоваться, всё ли с тобой в порядке? Ответь, пожалуйста, как только сможешь. Г.Г.»
Не став перечитывать лишенную какого-либо здравомыслящего контекста записку, она аккуратно свернула бумагу и вновь передала её сотруднице кафе.
Пока Грейнджер пила свой чай, глазея на сменяющих друг друга посетителей и накручивая себя иллюзорными ответами на её бумажные излияния, к ней устремилась рыженькая волшебница, на ходу растягивая рот в услужливой улыбке.
— Один из джентльменов уже ответил, - задорно подмигнула она, и ретировалась.
Гермиона хотела даже хлопнуть себя по лбу, ощутив опаливший её щёки жар от стыда, ведь последнее, чего бы она хотела, чтобы её поведение трактовали, как корыстный выбор между двумя мужчинами (причем, с весьма громкими фамилиями), как вдруг все её мысли хаотично разбежались при виде знакомых витиеватых букв на обратной стороне того же пергамента, что она отправила полчаса назад.
Гермиона в шоке уставилась на письмо, не в силах даже разогнуть вцепившиеся пальцы в бумагу, которая гласила:
«Астория пришла в себя. Пока не могу писать. Тебе тоже не стоит. До встречи. Свяжусь позже.Д.М.»
Ни капли тепла. Ни грамма нежности.
От строк сквозило раздражением.
Ощущая себя униженной, навязчивой любовницей, игрушкой для утех Драко Малфоя, которую легко можно задвинуть подальше на полку, когда появляются дела поважнее, гриффиндорка скомкала письмо, пряча его в карман толстовки.