Целительница понимающе вздохнула и глянула на Гермиону.
— Миссис Уизли. Знаю, многие доктора лишили бы меня всех регалий и выгнали из Коллегии Заслуженных Колодмедиков Британии, услышь они то, что я вам сейчас скажу. Но я всё же рискну, - она сняла очки и положила их на стол, а затем устало потерла переносицу и еле слышно продолжила. - Если Вы не хотите ребенка, то это абсолютно ваше право. Пока срок маленький, то мы с Вами можем извлечь плод абсолютно без последствий для Вас и вашего организма.
«Плод».
Это бездушное слово больно резануло Гермиону по ушам, а в самом низу живота - ей так почудилось - робко трепыхнулся малюсенький сгусток тепла. Будто бы испугавшись, что его мама действительно примет подобное решение.
Мир закружился.
— Сейчас отвечать не нужно. Вы подумайте. Можете обсудить с мужем, но… по опыту Вам скажу, мужчины не понимают подобных решений.
Всё, абсолютно всё летело в бездну.
Гермиона подняла шокированные глаза на доктора Принстон и просто кивнула. Говорить она была не в силах.
Дальнейшую беседу гриффиндорка пропускала сквозь себя, смутно выдергивая формулировки, долетающие до неё от доктора Принстон:
«Я отмечу в карте 4 недели, это если считать от последней даты месячных - двадцать девятое февраля».
«Само зачатие произошло, приблизительно, с восьмого марта по двенадцатое», - в разуме проигрались ярчайшие всполохи из замедленной съемки памяти с событий десятого марта: Драко предлагает переехать во Францию; Драко крепко удерживает её у себя на коленях; серые глаза растекаются в нефтяные тоннели от желания; Драко усаживает её на стол, а сам устраивается между её ног.
Мерлинпомогиэтонеможетбытьвзаправду. На ватных ногах она выходила от своего колдомедика на улицу, разглядывая приятный пейзаж и вдыхая весеннюю свежесть. Сумерки вступили в свои законные права, окрасив небо в пудрово-розовые тона.
«Красиво», - подумалось Грейнджер на автомате.
Рука дрогнула и неосознанно опустилась на плоский живот, где, конечно же, и в помине ещё не было малыша с пепельным цветом волос, каким его молниеносно рисовало воображение, - нет-нет. Был только лишь малюсенький комок из клеток.
Тёплый воздух объял женские плечи. Невидимая рука обогрела её собственную ладонь, мирно покоящуюся внизу живота.
Что-то сильное, дикое и природное толкнулось в сердце и распустилось прямо по всему позвоночнику Гермионы, доходя до затылка и ударяя в малюсенькие колокольчики в голове.
Вдох. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.
Выдох. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.
Тепло. Воображаемое тук-тук. Тук-тук.
Тук-тук.
Гриффиндорка почувствовала, как щёки становятся влажными, но она не могла оторвать взгляд от красочного неба пастельных тонов.
«Я не смогу убить этого ребенка. Ни за что».
Да, у неё пойдет прахом выстроенный карьерный маршрут. Да, её будут осуждать все, кому будет не лень помолоть языком. Да, она останется, скорее всего, одна с тремя детьми. Признает ли ребенка Драко, или нет - даже это казалось не таким важным. Вторичным.
Да, абсолютно всё ушло на второй план, кроме чёткого и мощного намерения отстоять этого малыша перед всем миром. Отстоять, во что бы то ни стало.
Гермиона ещё раз провела по - как ей показалось - очень теплому животу и легонько улыбнулась уголками губ, мысленно приветствуя Душу, спустившуюся к ней вопреки всему. Даже древней магии рода.
«Ма-ма. Я твоя мама».
***
Малфой ждал её, но Грейнджер задерживалась. Хьюго никак не мог уснуть, со слезами требуя, чтобы она по третьему кругу почитала ему сказку про Зайчиху-Шутиху, а Рози подтрунивала над братом, обзывая того плаксой.
В какой-то момент Гермиона плюнула на все попытки уложить их пораньше и сказала детям, что они могут заснуть тогда, когда им заблагорассудится, но с условием, что выходить за пределы комнаты они не будут.
Ребятня моментально откликнулась и согласно закивала, хитро поблескивая глазами, а Гермиона смогла - наконец-то - спуститься вниз и связаться с тем, чьего приезда она так ждала.
«Сообщить сейчас или…? Как он отреагирует?»
— Грейнджер, я уж думал, ты не явишься.
— Прости, - Гермиона кинула на пол большую вязаную подушку, удобно устраиваясь на мягкой поверхности. - Дети задержали.
— Да, конечно, я понимаю, - внезапно мягко произнесла такая знакомая голова.
Малфой сощурился, словно от боли, но быстро вернул себе безмятежное выражение. А Гермиона рассматривала его черты с новым, небывалым ранее интересом.
— Как дела? — Как дела?
Они произнесли это одновременно и рассмеялись. Тёмное чувство, что, возможно, это последний их непринужденный разговор, боднуло Гермиону куда-то в район лопаток. Она застыла с замершей улыбкой на лице, силясь анализировать долетающий до её ушей весёлый тон Драко.