Рон приехал в пятничный вечер, чтобы вновь увезти детей на выходные к бабушке с дедушкой, на что Гермиона, пару дней назад планировавшая отказать ему в этом (её не устраивало не видеть собственных детей аж целых два дня), спокойно и без пререканий отпустила их.
Если судить по сжатым челюстям Уизли, то можно было бы подумать, что тот растрактовал её мотивы по-своему, но комментировать - разумеется - никак не стал. Лишь демонстративно ускорился в сборах, намекая, что он хочет поскорее убраться из дома, который он ещё месяц назад считал своим.
В субботу Гермиона ранним утром отправилась в библиотеку. Выудив всё, что только можно было найти о древних родовых проклятиях, она закопалась в толстенных пыльных фолиантах до обеда.
После перекуса мозг снова активно набросился на новую информацию, поглощая ту с невероятной скоростью. Гермиона нашла небольшое количество эпизодов, считавшихся в истории исключительными, но все они были связаны с выстроенными обрядами против родовых проклятий, насланных в результате причастности к Тёмной магии. Пересечений с собой она не находила.
Зато - удивительно и невероятно - наткнулась на упоминания о том, что Малфои заключали браки с полукровками (если проследить родословные последних), а упоминание связи Люциуса Малфоя I с Елизаветой I натолкнуло Гермиону на мысль, что всё же представители древнего чистокровного рода не гнушались вступать в близость с влиятельными магглами. Интересно, что у самой королевы после разрыва с волшебником - магическим образом - обнаружилось уникальное заболевание: синдром нечувствительности к андрогенам. Вероятно, её проклял отвергнутый и жаждущий мести жених - предок Драко.
Грейнджер бесконтрольно вздрогнула всем телом, задвигая на задворки сознания образы со злющим до чёртиков слизеринцем, пришедшим в их с Роном квартиру почти восемь лет назад. Кажется, собственничество передавалось Малфоям по наследству вместе с белоснежными волосами.
Гриффиндорка вздохнула, открыв следующую на очереди книгу с выцветшими страницами.
«Сила Рода» выглядела неприглядно и совершенно не внушала доверия. Но Гермиона всё же вознамерилась пробежать глазами не такую уж и объемную рукопись. Внезапно ей попался абзац, от слов в котором сердце забилось чаще, когда сотрудница Отдела магического правопорядка прочитала:
«Магический обряд, оберегающий потомка от появления нежелательных детей вне брака» Она пробежалась по строчкам, выискивая изъяны, пути обхода. И замерла с приоткрытым ртом.
«Не может быть».
«Наследник, находящийся в здравом уме и получивший в распоряжение все земли и богатства своего отца, способен отменить действие проклятия при выполнении любого из перечисленных условий: - если не связан узами брака;
- если не имеет законных наследников;
- если овдовел;
Главное условие: волеизъявление действующего наследника рода. Если слияние происходит без желания возыметь потомство, то отменить действие заклятия не представляется возможным».
Тишина.
В голове пустота. Звуки выключили.
Гермиона поднялась со своего места, чтобы просто пройтись между стеллажами. Тело слушалось слабо, еле откликаясь на команды мозга, а сама молодая женщина остановилась в отдаленном закутке библиотеки, заставляя себя впускать кислород в лёгкие.
Значит… Малфой хотел этого. Но как же брачные узы? Или магический отпечаток Астории на тот момент был настолько безжизненным, что… их брак аннулировался? И родовая энергетическая система посчитала Драко вдовцом?
«Звучит логично. Дыши, Гермиона. Просто дыши».
Она не позволяла себе чувствовать то самое необъятное светлое и такое огромное тепло, готовое накрыть собою весь мир, от одного лишь осознания, что это не ошибка. Не сбой в системе.
Это осознанное желание. Это взаимно. Впервые в её жизни.
Любовь, самая многогранная и бесконечно-горячая забурлила в венах, и Гермиона будто воспарила над землей, проживая невиданное ей до этой самой секунды одухотворение.
Она судорожно убирала за собой книги нервными взмахами волшебной палочки с чокнутой улыбочкой, залегшей на её лице, мечтая поскорее оказаться на улице.
Воздух. Много воздуха.
Гермиона улыбалась, подмечая пение пробудившихся птиц, лица прохожих людей. Жизнь города. Дыхание весны.
Сейчас она чувствовала целую Вселенную в такой крошечной себе, и в то же время ощущала себя этой самой Вселенной.
Возможно, гриффиндорка выглядела, как городская сумасшедшая, но это не мешало ей чувствовать фейерверки эндорфинов, взрывающихся в каждой клеточке её бренного, но окрыленного первозданной силой тела.