Такого. Не было. Ни-ког-да. Гермиона могла сдвинуть сейчас целый мир, но ей попросту не хотелось. Она наблюдала. И наслаждалась.
Дойдя до ближайшей точки каминной сети в Косом переулке, она вернулась в гостиную своего дома, физически ощущая, что ей тут не место. Всё, каждая ниточка в этом доме больше не принадлежала ей и не вписывалась в картину новой жизни.
Гермиона вытащила палочку, безотлагательно начав трансфигурировать каждую мелочь, попадавшуюся на глаза. Обои. Подушки. Обивку дивана. Ковры. Волшебство сияло и кипело под кожей, вырываясь стройным изящным потоком. Поощряя. Любя.
Гермиона поднялась в их с Роном бывшую спальню и принялась «наводить порядок» и там. Распахнув самую нижнюю полку в комоде, она шумно выдохнула, напоровшись взглядом на знакомый мешочек с заклятием расширения.
— Акцио кольцо, - уверенно произнесла гриффиндорка, подхватив вылетевшую бархатную коробочку свободной ладонью.
Платина и бриллиантовый камушек, переливающийся всеми цветами радуги.
Впервые этот «артефакт» не вызывал сковывающей тупой боли в солнечном сплетении. Впервые Гермиона смотрела на него, как на свои детские нелепые фотографии, ощущая смиренное принятие того факта, что это история, её прошлое и ничего более.
Она примерила украшение, до сегодняшнего дня служившее ей живым напоминанием о совершенном преступлении, надев его на средний палец, и… прикрыла глаза.
Тёмные путы бесшумно растворились, окончательно освобождая сердце девушки от бремени ужасающих событий прошлого.
«Вот теперь я действительно доверяю тебе, Драко».
Глава 27. Commuovere
Commuovere (итальянский). Очень-очень трогательная история. До слёз.
3 апреля 2010 года
Когда он вдохнул прохладный, с едва проклюнувшимся запахом весны лондонский воздух, то не смог сдержать улыбки.
«Я дома».
Первым делом хотелось увидеть Грейнджер. И он поспешно - чёрт, надо было немного прийти в себя после заграничного перемещения через порт-ключ - аппарировал к её дому.
В черепе йокнуло и закололо, Драко поморщился, мысленно отругав себя за подростковую беспечность и отметив, что стоит заняться своим здоровьем в ближайшее время.
На самом деле он подумывал об этом ещё в Париже. Ибо отсутствие спорта сказывалось на его состоянии не самым лучшим образом, а уж двухкратное изменение памяти - и подавно. Малфой не мог долго фокусировать своё внимание на чём-то, иначе начиналась мигрень, плюс, он начал периодически забывать такие элементарные слова, как вилка или ложка. Они стирались из сознания, превращая то в чистый лист пергамента. В тщетных попытках выразить мысль аристократ ощущал себя беспомощным агукающим младенцем.
Такие инциденты явно вскрылись при общении на другом языке. На мероприятиях Драко мог миксовать французский, английский и немецкий языки, абсолютно не удерживая в голове иностранную языковую структуру. Это подрывало его переговоры на корню.
Отказ. Отказ. Отказ. Даже его помощнику Нортону удалось заключить контракт, в то время, как его начальник вел себя на светских раутах демонстративно-отстраненно (прекрасно зная, чем закончатся его попытки изъясниться), словно всё окружающее ему было до лампочки.
Только первого апреля ему удалось заключить сделку с одним магом из Берлинского сектора - Бертольдом Гербером (благо, тот владел английским в совершенстве). Неужели филиал его центра по противодействию тёмной магии будет открываться в Германии? Потрясающее везение.
Малфой не ожидал, что его цели так скоро реализуются. С Гербером они договорились, что он посетит их здание в Париже ближе к середине апреля, после чего Драко примет к себе на стажировку нескольких волшебников из Германии, в то время, как Бертольд утрясет все бюрократические моменты в своей стране.
Не-ве-ро-ят-но.
Кажется, Люциус ошибался, и Драко создан не только для того, чтобы разбазаривать наследство, но ещё способен его приумножить.
Он по праву гордился собой.
В тот же вечер умопомрачительная улыбка Грейнджер растопила его сердце окончательно. Интересно, поняла ли она, что на языке цветов означали подсолнухи? Или самая умная волшебница поколения не интересовалась такими вещами?
«Я предан тебе», «Я горжусь, что ты со мной», «Я верен тебе», «Я надеюсь, что мы всегда будем вместе».
Сентиментальная хрень, которую Малфой совершил впервые в своей жизни.
Дарил ли он женщинам цветы прежде? Да. Разумеется.
Копался ли в значениях? Нет. Никогда.