Но сейчас захотелось. Наверное, потому что это касалось одной кудрявой зазнобы, что попала ему в сердце ещё на третьем курсе Хогвартса, а теперь и вовсе уютно обосновалась там, не желая никуда уходить.
Пока они были в разлуке, Драко много анализировал. И осознал, что ему нравилось узнавать и открывать иные грани Грейнджер. Например, он понятия не имел, как она жарко спорит по вопросам прочитанной литературы, или что она может заразительно смеяться над какой-нибудь ерундой, приправленной едким комментарием слизеринца. Выяснилось, что гриффиндорской львице нравился чёрный юмор. Чёрный юмор, чёрный чай с молоком, чёрные водолазки Драко, чёрные книжные переплеты, чёрное звёздное небо, запах свежих чернил на новом пергаменте.
Ещё она время от времени делала небольшие пометки в своем дневнике, выписывая - тут Драко закатил бы глаза, если б его не умилил данный факт - три благодарности за день, три достижения и ещё три хороших момента, которые случились с ней за сутки.
«Грейнджер… прикольная», - подумал он в тот миг, когда они узнавали друг о друге то, о чём даже не догадывались окружающие. Да, именно это сленговое слово дополняло его портрет о гриффиндорке как нельзя лучше.
«Каким же я был идиотом», - Драко каждый раз устало вздыхал, стоило ему набрести в цепочке воспоминаний на эпизоды из прошлого: сплошное буйство гормонов, застилающее действительность, помноженное на его неадекватное поведение. - «Я бы и сам ушел к Уизли, лишь бы держаться подальше от такого психа».
Как было бы здорово, если бы он методично и аккуратно ухаживал за Грейнджер, но… тут уж, как получилось. Тогда ему предпочтительнее была тактика вероломного кретинизма.
Но если бы не юношеская незрелость и глупость, то сейчас у Драко не было бы Скорпиуса. А у Гермионы - её детей. Ведь так?
Малфой отряхнул дорожную мантию, чтобы дать себе время привести внешний вид в относительный порядок перед тем, как предстать перед возлюбленной во всей красе. Затем зашагал в сторону тёплого огонька, лучившегося из окон кирпичного дома, не в силах сдержать дурацкой улыбки.
«Грейнджер, неужели я сейчас тебя увижу?»
Драко аккуратно приоткрыл входную дверь, проходя внутрь и воровато оглядываясь.
Со второго этажа доносился шум, будто кто-то решил сделать перестановку. Малфой аккуратно прикрыл за собой дверь и снял дорожную мантию, повесив ту на вешалку при входе.
Удивительно, но он не чувствовал себя грабителем, забравшимся в чужой дом. Нет, сейчас в слизеринце не бушевал коктейль из стыда и неуместности происходящего. Наоборот, в Драко проснулся какой-то юношеский азарт, по типу того, когда пробираешься кромешной ночью в спальню однокурсников, чтобы разыграть и подкинуть в их постели слизней. Конечно, сейчас его цель была далека от пакостных проделок, но озорство щекотало нервы похлеще, чем в детстве.
Драко бесшумно вошел в столовую. Обвел кухню придирчивым взглядом - Грейнджер не помешает обзавестись домовым эльфом - неодобрительно вздохнул и взмахнул палочкой, приводя стол в пригодное для ужина состояние.
В желудке заурчало (после стольких пространственных перемещений дико хотелось есть), подстегивая слизеринца перекусить, не дожидаясь появления хозяйки.
Малфой ухмыльнулся своим мыслям, открыл холодильник и оглядел скудное убранство ледяного ящика изнутри.
«У неё же дети, Мерлин. Чем она их кормит?»
Драко поспешно захлопнул дверцу, решив, что придется ещё раз аппарировать в ресторан. «А может, лучше через камин, сразу в «номер 58»? Вспомнить молодость?» - иронично пропел внутренний голос, как внезапно до уха мужчины долетели быстрые шаги и воинственный легкоузнаваемый тон:
— Кто здесь?
Губы растянулись в хитрую усмешку. Драко предвкушал реакцию Грейнджер, неосознанно потянувшись ко внутреннему карману пиджака, чтобы проверить, на месте ли подарок, который он привез специально для неё из Парижа.
Шаги неумолимо приближались, а Малфой, нащупав очертания бархатной прямоугольной коробочки, облегченно выдохнул.
«На месте».
«Не паникуй, всё отлично», - тотчас же заверил мозг голосом одного знакомого мулата. Если Забини когда-нибудь узнает, что Драко успокаивает себя именно с помощью его образа, то непременно будет стебать Малфоя до самой смерти.
Грейнджер влетела на кухню с палочкой наготове. Растрепанная, розовощекая, какая-то иная. Её кожа сияла, глаза решительно поблескивали в тусклом свете, а Драко залюбовался ею, застыв с глуповатой улыбочкой, как полнейший истукан.
— Сюрприз, - только и смог выдавить он, возвращая себе способность говорить. Он расслабленно рассмеялся, когда Гермиона впечаталась в него со всего размаху, порывисто обвивая своими руками его шею.