Лицо Грейнджер надо было видеть. Её будто поразила молния прямо на этом самом месте. Она оторопело оглядывала то пространство, где только что был Драко, по инерции поднимаясь на ноги.
Хрупкие плечи расслабленно опустились, одними губами она прошептала: «Спасибо». В ту же секунду дверь в кухню отворилась, и в неё влетала сначала маленькая кудрявая девочка, удерживая в руке небольшого плюшевого медведя и смеясь, а следом - рыжеволосый мальчик, отчаянно стремящийся вернуть себе игрушку назад.
— Рози, отдай Хьюго его игрушку, - уверенно произнесла Грейнджер, успев поймать дочь за талию. Та не стала вырываться, с победоносной улыбкой протягивая брату медведя.
— На, забирай, плакса!
— Я не плакса! - вскрикнул малыш, подбородок у которого задрожал, предвещая о подступающих слезах.
— Рози! Не надо так говорить! - уже строже произнесла Гермиона, разворачивая девочку к себе. - Зачем ты обижаешь его? Хьюго, иди сюда, мой котенок, дай я тебя обниму.
Рози вырвалась из объятий матери, как раз в тот момент, когда на кухню все же прошла миссис Уизли. Последний раз в своей жизни Драко видел её на судебных слушаниях после окончания войны, и не сказать, что эта женщина сильно-то изменилась с течением времени. Та же безвкусица, называемая одеждой, недовольное лицо, будто ей подсунули парочку тухлых яиц прямо под нос, и руки, точно растущие из боков.
Мать Уизела вызывала в Драко не меньшее омерзение, чем её сын.
— Гермиона, хорошо, что ты дома, - произнесла та, с очевидным пренебрежением к самой Грейнджер, а гриффиндорка поспешила прохладно ответить:
— Здравствуйте, миссис Уизли.
Хьюго всё же уткнулся матери в плечо, пока его сестра, горделиво вскинув подбородок, хмыкнула и тихо прошептала:
— Плакса…
— Рози! - повысив голос и блеснув глазами в сторону дочери, возмущено воскликнула Гермиона. - Немедленно перестань.
Атмосфера, мягко говоря, была не из приятных. «Грейнджер что, живет в этом аду каждый день?»
— Ты всегда на его стороне! - обиженно вскрикнула девчонка и унеслась прочь из комнаты, намеренно громко топая ногами. Конечно, Драко знал парочку способов, как сделать так, чтобы Грейнджер больше не пришлось выслушивать истерики, но навряд ли ей бы понравились его советы по части воспитания детей.
Его бедняжка прикрыла глаза, чтобы успокоиться, но Молли Уизли с явным укором в голосе проговорила:
— Она просто переживает разлуку с отцом. Это пройдет.
Какая низкая манипуляция. Драко прикусил язык, чтобы не выдать себя, и пожалел, что применил чары невидимости. Надо было остаться за столом, чтобы с наслаждением пронаблюдать, как вытягивается от шока лицо этой высокомерной коровы.
— Хьюго, дорогой, пожалуйста, отнеси Момо в комнату, он, наверное, устал после дороги? - Грейнджер погладила сына по спине, заглянув тому в покрасневшие глаза. Мальчик в последний раз негромко всхлипнул, но кивнул и, на ходу грустно прошептав «пока, ба», поплелся в сторону второго этажа.
— Если хотите поговорить, то давайте пройдем в гостиную, - нацепив маску железной леди, храбро произнесла Грейнджер. Но Уизли, брезгливо поджав губы, махнула рукой, останавливая движение бывшей невестки, и проговорила:
— Нет-нет, не нужно. Мне лишь хотелось сказать, что я искренне не понимаю, ради чего вы обрекаете детей на такие страдания! Все ссорятся. Ругаются. Но зачем доводить до развода? Я не хотела вмешиваться, но глядя на своих внуков, у меня сердце разрывается!
Молли Уизли скривилась, будто ей и вправду тяжело давались все эти слова, и Драко, зная сердобольную душу Грейнджер, предположил, что сейчас та начнет успокаивать бывшую свекровь, но этого не произошло. Вместо этого Гермиона безжалостно (Драко даже восхитился) отчеканила:
— Я всё понимаю. Но, хочу заметить, что это всё-таки наше личное с Роном дело.
— «Личное»? У вас семья! Как можно быть такими эгоистами? - она всплеснула руками, гневно уперев их в бока и перейдя на громкий шепот.
Было бы забавно, если бы Драко прямо сейчас расколдовал себя и - та-дам! - все вопросы этой настырной дамы отпали бы сами собой. Его пальцы плотнее сомкнулись на волшебной палочке, будто он и вправду собирался совершить подобное.
Грейнджер нервно скосилась на то место, где стоял Малфой, наверняка, подумав о том же, о чём и он, и, растеряв былую уверенность, тихо проговорила:
— Миссис Уизли. Я понимаю ваши чувства, но всё же прошу уважать наше право делать то…