— Да как вы не понимаете! Все ссорятся. Все семьи проходят через это! Нельзя так категорично разрывать отношения. Дети же страдают, неужели вам нет до них дела?
Гриффиндорка медленно втянула воздух через нос. И неспешно выдохнула через рот. А Драко чувствовал, что ещё одна секунда визгливого тона этой мадам перечеркнет все его старания снизить накал страстей. Его нервы трещали по швам.
Никто не смеет в таком тоне разговаривать с его беременной Грейнджер.
Внезапно Драко осознал, что он не может оставить её. Как он будет уходить к Астории, уезжать в Париж, когда она тут одна? Вот в этом? Воспоминания подкинули кадры из того времени, когда Астория была беременна и не могла и шагу ступить без чьей-либо помощи, превратившись в хрустальную вазу, а тут… Дети, быт, работа, чёртовы люди, готовые повесить на его маленькую девочку всех собак! Если Грейнджер вЫносит их ребенка в таких условиях - это будет настоящая магия. Чудо. Милость.
Образы понеслись дальше, утягивая Драко в воронку размышлений о будущем. Неожиданно для себя он представил, как будет разрываться между двумя домами, скрываясь, как мерзкий слизняк. Опасаясь «слухов», «осуждения». Чего ещё?
Прошлые незыблемые и такие, казалось, вечные аргументы за сохранение его стабильной и такой фальшиво-понятной реальности, посыпались внутри него, как карточный домик от внезапного порыва ветра, не оставляя после себя ни-че-го. Голая пустота.
Если ребенок родится, нет, когда он родится, придется принять окончательное решение. Так жить невозможно. Неправильно. Невыносимо.
«Пора взрослеть, Малфой», - произнес внутренний голос. Почему-то на этот раз свой собственный.
Драко вдохнул поглубже.
«Что ты выбираешь?» - спросил он сам себя. - «Жизнь с Грейнджер или с Асторией?».
В вакуум, созданный его собственными мыслями, прорвался почти что крик, который вырвал его из размышлений - это покрасневшая от ярости Грейнджер, грозно сверкая глазами, выдала:
— Это. Не. Ваше. Дело.
Молли Уизли замолчала на полуслове.
Драко подумал, что сейчас было бы прекрасно снять с себя чары, но Грейнджер в ту же секунду снова заговорила:
— Простите, я не хочу продолжать этот разговор. Мы с Роном уже приняли решение и не передумаем. Я… очень ценю все то, что вы делаете для Рози и Хьюго, правда. И прошу прощения, что нагрубила. Но лучше больше не поднимать эту тему.
Молли Уизли поджала губы, но отвечать на это ответной шпилькой не стала. Она лишь шумно вздохнула, неодобрительно покачав головой, и - внезапно очень доверительно и даже сочувственно - произнесла:
— Когда пройдет время, то вы оба осознаете, какую ошибку совершили. Потому что карьера заканчивается. Любовь и страсть проходят. А семья остается с вами навсегда.
Драко замер. Осколок от её слов угодил куда-то в тело, но он пока что не мог понять, насколько глубока рана. Страх запустил шестеренки в мозгу, подкидывая мысль: «Если я выберу Грейнджер, то тогда я разрушу и потеряю всю свою семью?».
— Согласна. Но если оба родителя не счастливы друг с другом, то это уже не семья. Это фасад. И дети тоже никогда не будут по-настоящему счастливы, если будут расти в такой обстановке, - уверенно парировала Грейнджер, и стало предельно понятно, что её монолог - решающая точка в таком непростом разговоре.
У Драко перед внутренним взором пронеслись отдельные эпизоды с матерью и отцом, которые общаются друг с другом исключительно вежливо и учтиво, живя по разным спальням в поместье. Никакого тепла. Смеха. Долгих бесед. Только решение совместных стратегических задач и возникающих по ходу проблем. Драко ни разу за всю свою жизнь не наблюдал хотя бы подобие любовной искры между родителями, ощущая лишь сковывающий внутренности холод.
А научился ли он сам любить и быть счастливым, с таким-то примером перед глазами?
Грейнджер проводила уходящую Молли тяжелым взглядом и устало села за стол. Через несколько долгих секунд, за которые у Малфоя промелькнуло очередное ужасающее по своей сути озарение, что он, отчаянно сопротивляющийся образу жизни родителей, всё это время, шаг за шагом, продолжал идти их дорогой, Гермиона тихо проговорила:
— Спасибо тебе. Она ушла. Извини, что пришлось…
Он прикрывался нерушимым браком. Родовыми проклятиями. Честью и долгом быть рядом с умирающей супругой. Чем угодно, лишь бы сохранить такой знакомый и понятный путь.
Драко точно оглох. Он был настолько ошарашен, что не смог сразу понять, что от него хочет Грейнджер, позвавшая его по имени несколько раз.
Электрический ток приятно прошелся по телу, и Малфой запоздало осознал, что его дражайшая и любимая ведьма столетия сама сняла с него заклятие и теперь лицезрит его потрясенно-дурковатый вид.