— Мерлин, прости, я не хотела бы, чтобы ты всё это слышал.
Драко заторможенно хмыкнул, а затем, охрипшим голосом иронично подметил:
— Только не стирай мне больше память, прошу.
Прозвучало добродушно и легко, и сама Грейнджер чуть смущенно улыбнулась на эту реплику:
— Обещаю, что не буду.
— Приятно слышать.
Драко ухмыльнулся, на деле раздумывая над тем, что ему предстояло очень многое взвесить и, наконец, принять решение. На этот раз окончательное и бесповоротное.
Он вздрогнул, ощутив липкую дорожку страха, мурашками пробежавшуюся по позвоночнику.
Глава 28. Kabelsalat
Kabelsalat (немецкий). То, что происходит с наушниками и елочными гирляндами. Один сплошной комок проводов.
Удача оказалась на его стороне.
Грейнджер спустила со второго этажа его уменьшенный заклятием чемодан с вещами (чтобы он не столкнулся с детьми), и Драко, накинув дорожную мантию, беспрепятственно прошел в свою комнату в Малфой-Мэноре, даже не называя пароля.
Всё ещё одурманенный последними новостями, он приводил в порядок свой внешний вид, попеременно размышляя над самым главным вопросом: «Жить или не жить?».
Рядом с Гермионой он жил, в оставшееся время - существовал.
И хоть Грейнджер утверждала, что её не волнует статус их отношений, Драко интуитивно знал, что высокопоставленная сотрудница Министерства пошлет его к чёрту, если всё продолжится в духе «тайных любовников». Особенно теперь. И когда она «отменит» бывшего Пожирателя Смерти, то со своим ребенком от Грейнджер он может смело попрощаться. И с ней самой, разумеется, тоже.
С другой стороны, что случится с Асторией, если он уйдет от неё к другой женщине? Да, не разрывая брака, но всё же? Она умрет. А Скорпиус будет винить отца в смерти матери всю оставшуюся жизнь.
Чудесный сценарий. Один - лучше другого.
«Ситуация, действительно, патовая».
Драко оделся и вышел к ужину, как ни в чём не бывало. Скорпиус засветился от счастья, стоило слизеринцу пересечь порог зала, и кинулся в объятия отца, а тот крепко обнял его в ответ.
— Как ты, Скорпи?
— Хорошо, пап! Сегодня с мамой гуляли! - ребёнок вновь ткнулся в ткань его водолазки, теснее прижимаясь к Драко. - Я скучал!
— Я тоже, дорогой!
— Ты же больше не уедешь? - умоляюще зашептал Скорпиус, испуганно заозиравшись по сторонам, отчего мужчина моментально напрягся. Он присел на корточки, участливо заглядывая сыну в глаза:
— Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Тяжеловесные двери, ведущие в родительское крыло, прорезали пространство громким скрипом. Люциус Малфой, держа осанку, величественно прошаркал к своему месту за огромным дубовым столом, опираясь на трость (выглядя при этом до одури напыщенно и, одновременно с этим, жалко).
Скорпиус замер, как кролик, завидевший удава.
«Блять…»
Драко не нужны были какие-то иные подтверждения озарившей его догадки. Ненависть к отцу за одну долю секунды увеличилась в геометрической прогрессии. Слизеринец опасно поднялся на ноги и, наплевав на всё приличия, двинулся к Люциусу.
— С приездом, сын, - прохладно проговорил старший Малфой, невозмутимо собираясь опуститься на своё привычное место во главе стола. Но Драко перегородил ему путь.
Светлые брови взметнулись вверх, делая морщины на лбу Люциуса выразительнее и глубже.
— Что ты сделал? - выплюнул Драко, внутренне содрогаясь от природного страха маленького мальчика перед внушительной фигурой отца.
— Драко? - высокий тембр матери, прошедшей в зал, ударил по перепонкам.
Нарцисса точно знала, что представшая перед ней мизансцена не приведет ни к чему хорошему, а потому пыталась ненавязчиво приструнить своего отпрыска. И раньше у неё это всегда получалось одним единственным «Драко?», сказанным таким тоном, словно бы посреди светского приема она застала своё чадо в одном лишь нижнем белье.
Но не в этот раз.
— Если ты хоть пальцем тронул моего сына, то…
— То что, сопляк? - прокряхтел Люциус и выпятил вперед свой тяжелый подбородок, а его тонкие губы скривились в безобразном спазме, который, по идее, должен напоминать усмешку. - Сядь и не позорься.
Приказ. Снова.
Блятьблятьблять!
Драко горел в Адском пламени гнева. Его трясло, он силился удерживать реальность перед собой, чтобы не поддаться той животной силе и сгустившейся подле него пелене, что шептала ему разорвать отца на кусочки прямо сейчас.
«Скорпиус. Он здесь. Он смотрит!» - набатом било в голове.
Прямо сейчас, в это самое мгновение, Скорпиус смотрит на свой, пока что единственный в жизни, ориентир и авторитет - на своего папу.