«Чёрт, и зачем надо было надевать такое именно сегодня?».
Способность мыслить логически рухнула куда-то в пятки при виде очередной беспардонной усмешки, которая во тьме кабинета больше напоминала звериный оскал.
— А что если… не уберу?
Гермиона дернулась, но он ощутимо сжал её плечо, пригвоздив к стене всего лишь одной рукой, не давая возможности шелохнуться, и с легкостью, будто бы ему это ничего не стоило, обхватил оба её запястья, сжав их свободной ладонью.
— Маклагген, мне больно. Отпусти. Сейчас же.
Властность в голосе Гермионы рассыпалась с первых же букв, глаза распахнулись в немом ужасе, но девушка еще раз двинула телом в заведомо бесполезной попытке вырваться, чем вызвала очередную мерзенькую улыбку Кормака.
— А-а, тебе нравится играть в непокорную, - Маклагген облизнул пересохшие губы, перехватив ее запястья и зафиксировал их над головой Грейнджер. Его взгляд потемнел, он пьяно оглядел застывшее лицо Гермионы и обрушился на неё с поцелуем. Скользким и настырным. Девушка крепче сжала зубы, двинув пяткой вперед, но Маклагген ловко отбил её согнутое колено, прижав его своей мускулистой ногой к стене.
— Что здесь нахуй происходит?
Кормак резко оторвался от её губ и обернулся на голос вошедшего. Воспользовавшись заминкой парня, Гермиона с новой силой дернула руки, высвобождая их, и как ошпаренная выпрыгнула прямо под лунное свечение, пробивавшееся через окно. Она остервенело терла свои губы, стараясь избавиться от ядовитой слюны, разжигающей кожный покров, когда услышала пробирающий до мурашек мороз в полном нескрываемого презрения голосе:
— Фу, блять, Маклагген. По своей воле тебе никто не дает? Ты бы хоть воспользовался Импери…
— Заткнись, Малфой, не твое дело! - огрызнулся школьник, собираясь достать свою палочку, но слизеринец оказался проворнее. Тёмное древко словно материализовалось из воздуха в тонких паучьих пальцах, указывая точно рослому парню в лицо.
— Не смей. Меня. Затыкать, - Малфой зашипел, и этот тихий голос будто трещал раскаленными искрами тока и прозвучал настолько пугающе, что сомнений не осталось: он воспользуется своей палочкой и не ограничится безобидным «Остолбеней», скажи Маклагген еще хоть слово. - Съебись отсюда нахуй. Пока я добрый.
Но Кормак Маклагген был непроходимым кретином, у которого инстинкт самосохранения просто не работал, как у обычных людей. Из-за этого он все же сделал движение к своей палочке, и комнату моментально озарил алый луч света, ударивший гриффиндорца прямо в грудь. Кормак вскрикнул, впечатавшись в стену, где пару мгновений ранее стояла Гермиона. Кажется, он неплохо приложился, но Грейнджер даже не двинулась с места, чтобы оказать хоть какую-то помощь.
— Я сказал. Съебись, - не повышая тона ни на один децибел, страшно спокойно произнес Малфой, всё еще держа палочку перед собой.
Кожа Маклаггена начала багроветь, и он испуганно глянул на свои руки, на которых отчетливо начали проступать уродливые гнойные волдыри.
— Ты больной! На всю голову!
Он пронесся к двери, как ураган, на ходу шипя от боли и бормоча какие-то ругательства.
И когда дверь за ним с хлопком закрылась, то Гермиона вдруг осознала, что все это время буквально не дышала, замерев на одном месте и прижав ладони ко рту и груди.
Её пальцы дрогнули и потянулись к малюсенькой сумочке с заклятием расширения, где покоилась волшебная палочка, но Малфой перевел свое оружие в её сторону и цокнул языком. Казалось, ему было все равно, на ком отыгрываться этим вечером.
— Но-но, Грейнджер.
Гермиона посмотрела прямо на него. Малфой был бледнее, чем обычно. Лицо жёсткое, холодное, лишенное эмоций. Под глазами залегли синяки, он выглядел отталкивающе-болезненно, но после похотливой животной маски Маклаггена даже острые черты заклятого школьного врага смотрелись куда приятнее.
Некстати Гермиона подметила, что в этот год она вообще ни разу не пересекалась с ним напрямую и не слышала от слизеринца ни одного оскорбления в свой адрес. По сути, она увидела его нос к носу только сейчас.
— Малфой, спасибо, конечно, но…
— «Спасибо»? - Драко откинул голову и лающе рассмеялся. Затем издевательски оглядел фигуру девушки с ног до головы, всё еще держа палочку наготове. - Ты думаешь, что я спасал… тебя?
С сильным нажимом на последнее слово, которое сочилось неприкрытой брезгливостью, он бросил на девушку еще один уничижительный взгляд, который раньше бы вызвал бурю негодования у гриффиндорки, но в нынешней ситуации… Под действием впрыснутого в кровь адреналина, Гермиона тихо, но уверенно продолжила говорить, игнорируя нервную дрожь в коленях: