Мужчина по имени Тэнебрис всё ещё направлял на неё свою палочку, а затем холодно заявил:
— У тебя пять минут. И в благодарность за помощь я тебя не убью. А всего лишь сотру память.
Внутри у Гермионы все похолодело. С нескрываемым ужасом она закивала, вспомнив краткую выжимку из рассказа Гарри про Деррена, которому нападавший повредил своим неумелым заклятием некоторые отделы мозга. Без шансов на восстановление.
«А говорят, что принцип бумеранга не работает», — иронично хмыкнул внутренний голос, пока гриффиндорка мялась на месте, а затем аккуратно спросила:
— Прежде всего мне нужно узнать, на каком вы этапе. Иначе мне не хватит пяти минут.
Мужчина зло сплюнул на пол, и громко выкрикнул, обернувшись на брата:
— Маркус! Выйди!
— Нет. В этот раз я останусь.
Прежде чем Тэнебрис развернулся к оборотню, Гермиона успела заметить, как расширились его глаза от удивления, едва слова Маркуса Спайка долетели до них.
— Я останусь, потому что я не хочу, чтобы ты всё тащил один, — совсем расхрабрившись, громче повторил оборотень и храбро выпятил подбородок.
— Я что сказал? — мужчина с чуть длинными сальными волосами забыл про Гермиону, развернувшись к брату всем корпусом, но продолжая держать пленницу на прицеле палочки. — Ты свою часть выполнил, со всем остальным я разберусь сам, а ты — не лезь!
— Брат, я не могу на это просто смотреть со стороны. Хватит. Сегодня мы все разделим поров…
— Проклятие не должно тебя коснуться, дубина! Я сам всё сделаю!
Пальцы потянулись к уху. Она коснулась серьги и бесшумно произнесла «Deus nos Iunxit», надеясь, что так заклятие тоже сработает. Но внезапно украшение раскалилось, а алмазы налились алым цветом.
Она, как ошпаренная, отдёрнула руку, но тщетно: её заметили. Тэнебрис, углядев вытянувшееся в недоумении лицо своего брата (младшего, судя по всему), резко развернулся, хаотично бегая глазками по своей пленнице в попытках найти что-то подозрительное.
И он нашёл.
Острый прищур мутноватых глаз остановился на поблескивающих в свете пламени алмазах.
— Снимай, — мужчина кивнул на украшения, сжав челюсти так, что стали отчетливо видны желваки.
Гермиона послушно потянулась к серьгам, стараясь лишний раз не провоцировать безумца.
«Ничего, Драко скоро будет здесь».
Щёлк — вот уже одна золотая саламандра мирно покоится на её ладони.
«Надо лишь подождать минуту».
Щёлк — вторая.
— Акцио! — дорогой подарок тотчас же прыгнул вверх, свободно падая в раскрытую ладонь стоящего рядом преступника. Он повертел одну серьгу, подняв ту на уровень глаз и присвистнул.
— Неплохо же вам платят на такой работёнке! Марк, как думаешь, настоящий? — Спайк-старший отлевитировал ювелирный изыск своему младшему брату, и тот принялся с интересом разглядывать камень. — Пошли!
Он грубо схватил Гермиону за предплечье (явно останутся синяки), волоча ту к центру комнаты и… «О, Мерлин».
Во тьме она не заметила сразу: на камне чёрным углём были выведены огромные алхимические круги, увенчанные руническими символами и арабской вязью, словно штрихами для придания объема.
Поверх самого центрального круга пролегала запёкшаяся кровь. Много крови. И, конечно же, все необходимые объекты: чёрный агат, тигровый глаз, аметист, гранат, тёмный дуб, завёрнутые в тонкий полупрозрачный мешок из… кожи.
Гермиону замутило. Она сглотнула ком поднявшейся тошноты, ощутив её желчь уже в гортани, и принялась успокаивать себя. «Всё хорошо. Всё хорошо. Скоро. Уже скоро всё закончится».
Нужно сдерживать тошноту, иначе это может их разозлить.
— Ну, что, как думаешь, какой это этап? — издевательски выплюнул Тэнебрис, а гриффиндорка, не в силах оторвать глаз от алтаря, молчала.
Секунда...
....Вторая...
«Сейчас!»
Ничего не произошло.
Гермиона ощутила, как утекает её надежда на спасение — словно последняя крупинка, падающая вниз, в песочных часах.
«Не сработало. Драко не придёт».
— Вам осталось лишь активировать его, — прошептала не своим голосом девушка, всё же позволив себе зажмуриться. — Но Вы не знаете, с помощью чего.
— Да, кровь оказалась бесполезной. Хотя там написано, что это должна быть она, — Тэнебрис с диким восторгом оглядел своё «творение», растянувшееся почти на весь каменный пол огромного подземелья, затем повернулся к Гермионе, отчего у той по позвоночнику поднялся целый табун омерзительных мурашек, и, кровожадно улыбаясь, прошептал. — И, поверь, я не пожалею ещё, если потребуется.