И девушка не выдержала.
Достаточно зло она распахнула окно, порывисто развернула небольшой конверт и прочитала:
«Грейнджер, ты всё ещё помолвлена? Мне самому поговорить с твоим женишком? Если нет, то приходи сейчас. Каминная сеть в Малфой-Мэноре открыта. Пароль в мою комнату “Кассиопея”. Д.М.»
Сердце Гермионы рухнуло куда-то в стопы, больно кольнув пятки. Она шокированно прижала ладонь ко рту, стараясь удержать готовый вырваться из горла вскрик.
Филин взмахнул крыльями и свободно вылетел в окно, напоследок неодобрительно сверкнув терракотовыми глазами в сторону девушки.
Гермиона с ужасом посмотрела на камин и замотала головой. «Нет-нет-нет, Гермиона. Нет, нет, нет! Ты не пойдешь!».
Если бы рядом был кто-то, она попросила бы применить к ней Инкарцеро, чтобы точно помочь сдержаться. И уберечь себя от ещё одной разрушительной глупости в своей жизни.
Но сердце так резво забилось в диком предвкушении колоссального удовольствия, которое бы точно обрушилось на неё при виде Малфоя, что она даже охнула.
— Нет, нет, нет… он блефует, - тихо прошептала сама себе Гермиона, будто произнесенные вслух мысли совершенно точно окажут бОльший эффект.
Она знала, что это ловушка. И это казалось настолько очевидным, что из-за этого отказаться и не прийти становилось тяжелее с каждой микросекундой.
Если перед наркоманом рассыпать кокаин, то какой процент того, что он сдержится?
В следующий миг Гермиона осознала себя, тихо нашептывающей себе под нос «это в последний раз, я просто скажу ему… я всё закончу», пока сама она бешено перебирала вещи в своем гардеробе, скидывая цветастые тряпки на пол в поисках более-менее приличной одежды. Она натянула тонкие колготки цвета слоновой кости, а поверх обычное, ничем не примечательное свободное чёрное платье. Которое надевала лишь пару раз на какие-то семейные праздники с Уизли.
Она просто сходит один разок. Чтобы расставить все точки над i. И всё.
Гермиона беспричинно улыбалась, не в силах сдержать рвущийся наружу приступ шальной радости. Если бы кто-то видел её сейчас, то подумал бы, что она точно сбрендила.
Не потрудившись собрать раскиданные по полу вещи, она молниеносно подскочила к камину, взяла летучий порох и прикрыла глаза.
Бесполезно. Она не может себя успокоить.
Салатовое пламя объяло женскую фигуру, в следующий миг выталкивая её в тёмную комнату с высоченными потолками. Первое, на что наткнулся взгляд Гермионы - обрамлённая чёрным бархатным полотном стена с необычным кованым украшением в форме круга и двуспальная кровать с тёмным постельным бельем. И множество зелёных акцентов повсюду в виде растений. Боковое зрение выхватило длинные ноги в кожаных туфлях. Карие глаза скользнули выше, складывая картинку из длинных пальцев, между которыми покоилась сигарета цвета корицы. Пузатый бокал для огневиски устроился в другой руке.
Малфой выглядел крайне беспечно для человека, который угрожал поведать её жениху о том, что дражайшая Гермиона Грейнджер - подлая дрянь, изменившая ему с бывшим школьным врагом. Уголок рта блондина дёрнулся в сторону, он отставил бокал и потушил только начатую сигарету о хрустальную пепельницу, попутно поднимаясь на ноги.
— Ты пришла.
Томление, радость. Скучание. Серебристые глаза тягуче оглядели её внешний вид сверху-вниз, отчего девичьи щёки моментально покрылись румянцем.
Малфой хмыкнул своим мыслям и сделал уверенный шаг к ней, порывисто заключая девушку в крепкие объятия.
«Мерлин» - это была последняя здравая мысль, проскочившая в её воспалившемся мозгу, когда аристократические пальцы слегка нажали на спину, не позволяя отодвинуться. Драко спрятал лицо в непослушных локонах, уцепившись подбородком, словно якорем, за её тонкую шею. Он тяжело вздохнул, а Гермиона забыла, как дышать, когда его тело ещё теснее прижалось к ней, а струйка воздуха защекотала плечо и лопатки.
Будто он и вправду скучал. Будто дело вовсе не в сексе.
Гермиона попыталась еще раз отодвинуться, и Малфой выпустил её из своего захвата, всё ещё легко удерживая руки на тонкой талии.
— Драко, я… - виновато прошептала Гермиона, поморщившись, словно от мучительной боли, затем подняла прямой взгляд на непроницаемое лицо напротив. - Я не могу.
Малфой ещё раз тяжело выдохнул, не моргая, а затем чуть прищурился и равнодушно бросил:
— Почему?
Его пальцы, увитые кольцами, нервно дрогнули на её коже, но он совладал с эмоциями, придавая своему выражению лёгкий оттенок холодности и безразличия.
Смотреть на него с такого расстояния для Гермионы было сродни самоубийству. Сознание ускользало от неё, вызывая полнейшую катастрофу в мыслях. Она с щемящей нежностью обвела взглядом его ресницы, брови, острые крылья носа, губы и проступающую щетину на подбородке.