Кассиопея - их чудо-ребенок, сосредоточенно строила домики из мокрого песка и лишь изредка хлопала в ладоши и весело смеялась, если старшему брату удавалось возвести чересчур высокую башню.
Мерлин, эта девочка действительно стала солнцем для них. Все бесповоротно влюблялись в неё, в её ямочки на щеках, игривую улыбку и слишком взрослые вопросы. Но Гермиона точно помнила, что этот природный магнетизм проявился у их дочери ещё задолго до рождения.
Когда к началу осени общественность узнала о беременности героини войны (которая уже достаточное количество времени находилась в разводе), разумеется, на неё обрушился шквал негодования от слоя тех представителей магической Британии, которым прекрасно не жилось без перемываний чьих-либо костей. Они тогда уже жили вместе с Драко в купленном им уютном особняке в Уилтшире (по соседству с новым домом Астории и Скорпиуса), и разузнать, с кем сожительствует Гермиона Грейнджер, не составило никакого труда. Но потрясенные волшебники, видимо, находились в таком откровенном шоке от известия о том, что Ярая Блюстительница Закона не то, что заимела внебрачного ребенка, а ещё и «увела из семьи» богатого представителя чистокровного рода, что даже перестали присылать ей письма-оскорбления (правда, позже выяснилось, что Малфой приложил руку к тому, чтобы его беременная возлюбленная не читала комментарии несчастных о том, какая же она «омерзительная потаскуха»). Но газетная шумиха привела к другому - к ним домой заявилась Нарцисса Малфой.
Драко был в отъезде, а Гермиона как раз чаевничала с Джинни (с которой они помирились на следующий же день после нападения Спайка). Дом был полон резвящихся детей, за которыми приглядывали два домовика: Вики - со стороны Малфоя и Минни - новый член семьи Поттеров. Но Нарциссу это ничуть не смутило.
— Могу я поговорить с вами, мисс Грейнджер? - произнесла она столь любезным и уважительным тоном, что Гермионе было сложно понять, чего ожидать от новоявленной «свекрови». Она вся вспотела, пока они усаживались в комнате, где располагался кабинет, чтобы побеседовать в тишине. Джинни самолично отлевитировала им чай, послав Гермионе неоднозначный взгляд, что-то между «вот это поворот» и «ну, держись, я тут, если что».
Оказалось, что миссис Малфой сама была взбудоражена не на шутку. И когда гриффиндорка подтвердила все самые страшные опасения Нарциссы, то та выглядела обескураженной. Она прошептала лишь: «Невероятно…», но приняла эту новость гораздо охотнее и быстрее, чем сам Драко многими месяцами ранее.
В ходе дальнейшего разговора Гермиона поняла две вещи: мама Драко жаждет поддерживать отношения с сыном и внуком (даже внуками), но абсолютно не знает, каким образом подступиться к категорично-настроенному отпрыску. Скорее всего, она переступила через себя, придя в этот дом к любовнице Драко, но безысходность толкает людей на вещи и похуже.
Это была лишь первая, «пробная версия», их продолжительных бесед с Нарциссой Малфой в дальнейшем, ведь она (вероятно, втайне от мужа) достаточно часто стала появляться у них дома уже после рождения их волшебной Звезды. Или «принцессы», как ласково называл дочку Драко.
Гермиона впервые так волшебно прожила роды, первые годы с малышом без изматывающей внутренней депрессии, а уж Драко, который, к слову, оказался по-настоящему «чокнутым папашей», с абсолютно счастливой улыбкой на лице и агукающий глупости, якобы пока Грейнджер не могла этого видеть, всегда поднимал ей настроение и придавал колоссальное количество сил.
Кассиопея-Кэсси-Кэсс-Принцесса росла очень веселой пухлой «булочкой» (это прозвище уже прилетело от миссис Поттер), практически не плача без повода и покоряя своим задорным смехом каждого, кто попадал в её поле.
Даже Рон, завидев - тогда ещё трехмесячную - представительницу рода Малфоев с отличительными признаками в виде пепельно-белого отлива волос и глаз, не сумел удержать свою оборону перед чарами этой юной волшебницы. «Она - вылитая ты», - проговорился он однажды, когда возвращал детей после очередного уикенда, и улыбнулся засмеявшемуся ребенку.
Это был самый первый и самый тяжелый шаг в установлении хрупкого мира между бывшими супругами Уизли. И вскоре, под гнетом неумолимо бегущего времени, лёд треснул (хоть Драко поначалу фырчал и возмущался данному факту, постепенно свыкаясь с мыслью, что «рыжий» никуда не денется из их жизни, а так и будет маячить где-то поблизости).
Гермиона с Роном договорились оставить памятный семейный дом, построенный силами последнего, и не продавать его, после чего бывший муж вернулся туда жить на постоянной основе, периодически забирая детей к себе на «уикендные тусовки».