Глаза Гермионы стали размером с блюдце, она категорично помотала головой из стороны в сторону, хрипло прошелестев одними губами:
— Нет…
Малфой с подозрением окинул её растерянное заалевшее лицо внимательным взглядом, а затем сломался. И потянулся к ней, сминая её губы в очередном порыве страсти.
Гермиона обвила руками его шею, поглаживая пальцами жёсткие отросшие волосы, пока Драко не оторвался от неё, круто развернув девушку на 180 градусов и надавив рукой ей на лопатки. Гриффиндорка оперлась ладонями о журнальный столик из тёмного дерева, заслышав звон от пряжки ремня.
Расстегивающася молния на брюках. Шорох одежды.
Тёплая плоть напряжённо стоящего члена уперлась ей через ткань трусов в раскалённую до предела чувствительную точку клитора. Обжигающе горячая ладонь с длинными пальцами легла ей на талию, подминая чёрное платье под себя. Свободной ладонью Драко отодвинул влажную ткань трусов, направляя свой член туда, куда нужно, и толкнулся бёдрами вперёд.
Гермиона протяжно застонала, полностью отдаваясь ощущениям. Плевать. Она потом будет уничтожать себя изнутри.
Малфой яростно двигался в ней, периодически вбрасывая оскорбления в её адрес, но это ничуть не трогало её. Наоборот - заводило ещё сильнее.
Столик ходил ходуном, с него полетела какая-то статуэтка, но Драко продолжил вколачиваться в полностью потерявшую свой рассудок Гермиону.
Внезапно он вышел из неё, освободился от штанов, схватил её за запястье и потянул в сторону кровати. Дрожа всем телом, Гермиона податливо шла за ним, понимая только то, что ей нужно вдыхать воздух. И выдыхать. Иначе ей не выжить в этой парилке, которая образовалась в пространстве.
Малфой толкнул её на заправленную тёмной тканью кровать и начал расстёгивать рубашку, не сводя с девушки пожирающего взгляда.
— Раздевайся, - глухим от творившегося сумасшествия голосом пророкотал он, обнажая свой торс и выступающие ключицы. Его кожа была бледной, с мелкой россыпью родинок на животе, будто кто-то нечаянно рассыпал молотый перец в кружку с молоком, а телосложение отличалось худобой и ни в какое сравнение не шло с подтянутым и крупным Роном. Но в Драко всё равно чувствовалась магическая сила. В каждом движении, которым он стягивал с себя одежду, проступало что-то хищное, словно внутри него просыпался зверь, готовящийся к решающему прыжку.
Гермиона подняла платье вверх, сбросив его через голову и оставшись в обычном бежевом лифчике, потянулась к поясу от порванных колготок, но Малфой остановил её:
— Это оставь.
Он оперся ладонями по обе стороны от её талии и вновь принялся целовать, на что девушка с жаром откликнулась, притянув блондина одной рукой к себе. Она робко провела пальцами по его ключицам, груди, торсу, но Малфой ловко перехватил женскую ладонь и сомкнул обе руки у неё надо головой.
— Раздвинь ноги, - еле владея голосом, произнес Драко, совершенно точно теряясь в реальности, как и она сама. Гермиона услышала треск рвущейся ткани бесповоротно уничтоженных колготок, и почувствовала вес его тела. Малфой дёрнул свободной рукой хлопковые трусы, уже не контролируя себя, и резко вошел в неё.
Полное безумие.
Калейдоскоп вспышек под глазами, их общие стоны, малфоевское сумасводящее «моя девочка», череда влажных поцелуев. Гермиона билась во вневременной лихорадке, отказываясь возвращаться на привычную орбиту бытия.
Драко расцеловывал её лицо, жестко въедаясь пальцами в тонкие запястья и выступающую косточку на бедре, не останавливаясь ни на секунду.
Он резко вышел из неё, полностью отстранившись, и Гермиона не удержалась от разочарованного поскуливания, которое слилось с его протяжным рычанием сквозь зубы, когда он кончил на тёмное покрывало, свисающее с края кровати. Гермиона разлепила веки, жадно поглощая в коробочку своих воспоминаний его запрокинутую голову; мокрые от пота растрёпанные волосы, прилипшие к порозовевшему лицу; изломанные брови; выступившие скулы и чётко очерченный контур сжатой челюсти. Драко был прекрасен в своей небезупречной органичности.
Гермиона откинулась на покрывало и утомлённо прикрыла глаза, не в силах больше фокусировать своё зрение, как вдруг цепкие пальцы легли на внутреннюю сторону её влажных от пота бедер, разводя ноги шире, и пламенное дыхание опалило её промежность. Она дёрнулась от неожиданности, но Малфой удержал её на месте.
— Тише, малышка, - издевательски пропел Малфой и раскалённым языком слизнул немного смазки. - М-м-м, ты вкусная, Грейнджер.
Гермиону прошибло раскатом тока и затрясло. Щёки стали пунцовыми, она часто-часто задышала и выгнулась в пояснице, неосознанно пододвигаясь к лицу Драко ближе. Ладонями она сжала простыни, ещё сильнее зажмурившись.