Рон уже делал это с ней. Неоднократно. Они не были ханжами, и Гермиона вообще считала, что Рон - это идеальный партнер для неё в сексе. Который открыл ей этот загадочный и любопытный мир. Они много чего пробовали, им обоим это было интересно. Но Рон никогда не говорил в процессе. Даже не стонал. Только тяжело сопел. И, конечно, он никогда не произносил таких крышесносных пошлостей таким вибрирующим бархатным голосом. У него и близко не было такого голоса.
Малфой губами прикоснулся к клитору, начав сразу же бешено крутить языком, затем слегка его всосал, чем выдернул очередной грудной стон Гермионы. Он добавил два пальца внутрь, чтобы она точно сошла с ума, но убрал язык, для того, чтобы произнести следующее:
— Поднимись на локтях. И смотри. Хочу, чтобы ты смотрела.
Затуманенно, словно она накачана чем-то, Гермиона выполнила приказ, слегка пошатываясь, пока старалась найти баланс в трясущихся руках и не рухнуть сразу же назад, как до её сознания вновь долетел тягучий голос Драко, в котором определённо звучал восторг:
— Ты же... вообще не соображаешь сейчас.
Он большим пальцем дразняще потеребил ее клитор, и Гермиона, подтверждая его слова, неосознанно закатила глаза и застонала в полнейшем блаженстве.
— Постарайся смотреть на меня, Гермиона, - голос Драко смягчился, и он вернул свой язык, исследуя её с абсолютно пошлым азартом. Смакуя, постанывая.
Огромным усилием девушка постаралась приковать взгляд к платиновой макушке, но не удержалась в этом тумане, когда очередная волна жара окатила её от пяток до щек, комком нервов закручиваясь внизу живота. Гермиона рухнула на дрогнувших руках назад и позволила себе запустить ладонь в жёсткие платиновые волосы, просто проводя пальцами по корням.
Малфой застонал, и эта вибрация передалась ей, приближая её к оргазму. Буквально пара поворотов языком, быстро двигающихся пальцев, и Гермиона вытянулась всем телом, как струна, позволяя себе чуть ли не кричать от обрушившегося на неё наслаждения. Всё ещё пребывая в томительной неге, она почувствовала, как Малфой снова входит в неё, наклоняясь так, чтобы поцеловать и передать ей её же собственный вкус.
— Что ты со мной творишь… - принимая поражение, прошептал он ей в губы.
Реальность постепенно начала обретать очертания, но толчки Малфоя продлевали сладость от удовольствия, и Гермиона позволила себе растопить себя в них. Ещё немного.
Она распахнула веки и буквально замерла, встречаясь взглядом с пьяными серыми глазами. С каждым скрипом, с каждым вырванным из груди стоном, она удерживалась в этом тоннеле из масленых зрачков, вытеснивших дождливую радужку. В Драко было что-то, что раскалывало её сердце с каждым покачиванием. Как завороженная, она потянулась ладонью к его свисающим волосам и нежно убрала их. Малфой прикрыл глаза, разорвав зрительный контакт, ещё раз двинулся внутри неё и замер, тяжело рухнув и ткнувшись мокрым лбом ей в шею.
И... Началось.
Гермиона чувствовала разверзающееся чувство пустоты в солнечном сплетении, но, поддавшись нелепому порыву, неловко обняла спину Драко двумя руками, осторожно поглаживая его лишь подушечками пальцев. Она моргнула, разглядывая мрачно-чёрный потолок, ощутив охлаждающие кожу дорожки из слёз, стекающих ей прямо в уши.
Малфой пошевелился и поднялся на локтях, опасной тенью нависнув над ней.
— Ты опять плачешь? - вопрос-утверждение, сказанный таким тихим, почти нежным голосом, что Гермиона перевела свои глаза на бледное лицо, пытаясь понять, не послышалось ли ей.
Драко Малфой был явно не из тех людей, которые, оказавшись в ситуации любовного треугольника, сами бы отошли в сторону. Нет. Он скорее выжег бы всю её жизнь к чертям, подобно свирепому дракону, не оставляя права быть с ней ни себе, ни кому бы то ещё. Вряд ли он способен понять причину её слез. Но вдруг он смог бы? Всё стало бы куда легче.
— Я не знаю, что делать, - доверительно прошептала в тон Малфою Гермиона и закусила губу.
Он умиленно улыбнулся ей, наигранно тяжело вздохнув, и погладил её по голове, перемещая вес на один локоть.
— Надо выбрать, Грейнджер. И облегчать тебе задачу я не собираюсь.
Вот и весь ответ. Ожидаемо.
Малфой, заметив её оцепенение, театрально пожал плечами и якобы разочарованно прицокнул:
— Зато честно.
Карие глаза оглядывали его расслабленное и довольное лицо с предельным вниманием. В пустой голове Гермионы прозвенел только один вопрос. Деликатно подбирая слова, будто она кралась мимо спящего монстра, девушка неспешно произнесла: