— Блять, Грейнджер. Я думал, что я один такой страдалец. Да посмотри ты на меня! - раздраженно проговорил Малфой, стараясь заглянуть ей в глаза. Но после озвученной просьбы девушка устало перевела взгляд на встревоженного слизеринца.
— Прости, я…. мудак, - глухо сказал он, жалостливо глядя на неё из под ресниц. Гермиона рвано выдохнула, на самом деле обрадовавшись, что он вновь стоит так близко и она чувствует его запах и тяжесть ладоней на плечах.
— Ты мудак. Да. Но я ничем не лучше. Один - один.
— Получается, мы идеальная пара? - горько усмехнулся парень, будто иронизируя над обреченностью их странного союза. Гермиона не ответила.
Тогда Драко убрал ладони в карманы и отступил на шаг, все еще прожигая взглядом её лицо.
— Иди, Грейнджер. Я не держу.
Помимо очевидного пренебрежения в этих словах было что-то ещё. Словно какая-то загадка в египетских пирамидах, шифр, но у Гермионы настолько не было моральных сил что-либо разгадывать после того, как она самолично распотрошила себя, что она тупо промолчала.
На автопилоте выпускница львиного факультета развернулась и шагнула в камин, прихватив горстку летучего пороха. Тёплое пламя обняло её, впуская в квартиру, где они уже давно жили с Роном. Мираж бухты спокойствия. Который рассеивался с каждой минутой.
Что она наделала? На что променяла свою жизнь? Зачем?
Гермиона опустилась на колени и зарыдала, и легкое эхо от стен было её единственной поддержкой.
Воспоминание 8
Она отключилась тем же вечером, не дождавшись Рона с работы, чтобы поговорить. Её психика была настолько истерзана беспощадным эмоциональным аттракционом, в который она сама же и влезла по своей глупости, а теперь расплачивалась сполна.
Ночью ей стало плохо. Она прошла в ванную, и сознание уплыло, вызвав дикий приступ тошноты, - Гермиона упала в обморок. Рон встал на шум и не на шутку забеспокоился, взяв с неё обещание, что завтра она отпросится со службы и сходит к колдомедику.
Она лишь кивала, не в силах терпеть незаслуженную заботу со стороны Рона, но сказать среди ночи о том, что та, кому он так доверял, вонзила ему нож в спину - это было выше её физических и моральных сил. Всё же, на деле она оказалась лживой трусихой, а не отважной гриффиндоркой.
Колдомедик загадочно улыбалась, глядя на её голограмму, чем вызвала у Гермионы пренеприятнейшее предчувствие надвигающейся катастрофы.
— Дорогая, поздравляю! У вас уже 8 неделя беременности!
— Я не… это невозможно, - упавшим голосом произнесла Гермиона, краем сознания понимая, что на таком сроке ошибки быть не может. 8 недель… это же около двух месяцев?
— Мисс Грейнджер, ваша последняя дата месячных?
И вправду. Больше 2,5 месяцев назад. Она считала, что цикл сбился на фоне стресса - такое приобретённое явление обладательница Ордена Мерлина первой степени заимела в качестве "бонуса" после войны. И потому, уже осознавая сбои своего организма, Гермиона была уверена, что это очередной глюк её системы, который частенько всплывал из-за избыточных переживаний.
Она и подумать не могла, что причиной является ребенок. Её ребенок. И Рона.
— У меня где-то записано, но… мы никогда не, ну… - Гермиона замялась, не имея понятия, как произнести такую фразу как «он не кончал в меня» без стыда. - Вы понимаете?
— Какие методы контрацепции использовали? Прерванный половой акт?
Гермиона молча кивнула, стараясь сжечь в пепел подсунутые мозгом воспоминания о том, как дважды она переживала тёплое чувство наполненности, когда Драко замирал внутри неё в оргазме.
«Мерлин…».
Гермиона потёрла виски, но внезапно новая мысль неприятно кольнула сознание, и она подняла на колдомедика встревоженный взгляд:
— Ещё я пила Противозачаточное зелье. Один раз.
«И собиралась выпить его ещё раз сегодня, пока не истекло 24 часа с нашей “встречи” с Малфоем».
Женщина неодобрительно нахмурила брови и чётко произнесла, кивнув своему перу, которое заполняло необходимые данные в медицинскую карту:
— В течение этих восьми недель?
— Да.
— Хорошо, что это был единичный случай, и всё обошлось. Но повтори Вы подобное, то это могло бы спровоцировать выкидыш.
Последние слова гремели в пустой голове Гермионы, зациклив фразу «спровоцировать выкидыш», и пока она отрешённо смотрела прямо перед собой, колдомедик задержала кончик палочки у маленькой, еле видимой завитушки, напоминавшей крохотную креветку, и с теплом в голосе спросила:
— Будем слушать? На этом сроке уже можно послушать сердцебиение.
С ужасом и небывалым трепетом Гермиона вновь взглянула на голограмму, до конца отказываясь верить, что внутри неё уже как два месяца живет человек.