— Я не хочу говорить на нашем отдыхе про него, если честно. Но если тебе интересно, то он подумал, что я как-то препятствовала реализации решения Визенгамота о легализации деятельности его центра. Ты доволен?
Но Рон не был доволен. Он красноречиво оглядывал её лицо, слегка прищуриваясь от лучей солнца, которые опаляли веснушчатое лицо несмотря на защитный зонт. Словно пытался собрать пазлы мозаики, но картинка никак не складывалась в единое целое.
Чуть громче, чтобы она точно его услышала, Рон произнес:
— Он думал, что ты мстишь за игру в «Правду или Действие»?
Такого хода в их диалоге Гермиона никак не могла ожидать. Она развернулась к мужу всем телом и с небывалом страхом уставилась на него, севшим вмиг голосом спросив:
— Откуда ты…
Она прокашлялась, а Рон чересчур внимательно вгляделся в проступившую было панику на лице девушки.
— Невилл проболтался. Почему ты не рассказала мне? — Рон поднялся и сел, уперев локти на колени и наклонился всем корпусом к Гермионе. — Я бы от него и мокрого места не оставил, если он…
— Рон! — резче, чем нужно. Истеричнее, чем принято в такой ситуации. — Именно поэтому и не сказала. Это того не стоит… Я прошу, давай не будем об этом говорить в наш медовый месяц.
Она смягчила свой тон, точь-в-точь пародируя Джинни, когда та что-то просит у Гарри. Закрепив свое слово действием (Гермиона ласково тронула предплечье Рона), девушка примирительно улыбнулась своему мужу. Рон смиренно вздохнул и положил свою крупную пятерню на её пальцы, слегка их сжав:
— Ты же знаешь, я не позволю никому тебя обижать.
— Знаю, — не выдержав прямого и честного взгляда морских глаз, она перекинула внимание на свои пальцы ног, пощекотав ими тёплый песок. Убеждаясь, что всё ещё способна владеть своим телом.
— В следующий раз скажи мне, хорошо?
— Хорошо.
Гермиона встала со своего места, ловко уворачиваясь от острых шипов пляжного зонта, и вышла на солнце. Она постаралась улыбнуться и демонстративно весело сказала:
— Пойдем купаться?
Рон поморщился и помотал головой, устраиваясь на лежаке поудобнее.
— Не-е-е, я лучше тут буду.
Гермиона мысленно облегченно выдохнула и, не тратя времени на уговоры и махнув рыжему парню рукой, довольно резво прошагала по раскаленному песку к спасительным лазурным волнам.
Сердце стучало где-то в горле, а лёгкие словно заработали на полную. «Надо успокоиться».
Что касалось Малфоя, то он сдержал слово. И буквально исчез отовсюду, она даже не слышала про него. Не видела ни в Министерстве, ни на светских мероприятиях, ни на особо ярких событиях, на которых раньше он нет-нет, да и появлялся. Он единожды очутился на первой полосе Ежедневного Пророка — в паре с чистокровной волшебницей Асторией Гринграсс, которая широко улыбалась в белоснежном платье невесты. Гермиона тогда сожгла чёртову газету, стоило ей едва зацепить взглядом пару насмешливо горящих серых глаз. Гормоны играли с ней, накаляя нервы до предела, поэтому одна лишь его счастливая колдография вызвала у неё приступ удушающих слёз.
Месяцем ранее на той же полосе печатали их с Роном семейный портрет — с новостями о долгожданной свадьбе «героев войны». Пресса специально пригласила их на небольшое интервью. И именно такое развитие событий Гермиона находила ужасающе… правильным.
Воспоминание 11
С момента, как сгорбленную спину Драко Малфоя поглотило изумрудное пламя в камине, прошло чуть меньше полутора лет.
Гермиона была занята исключительно своим новоиспеченным статусом матери, погрузившись с головой во все детали и подводные течения родительства. Было ли у неё время подумать о Драко Малфое? Иногда. В самых крайних точках, когда эмоции накатывали высоченной стихийной волной и сшибали все преграды, умело выстроенные её разумом. В такие моменты Гермиона уходила из дома на час, и просто гуляла по маггловскому Лондону. Иногда терялась среди людей в Гайд-парке и плакала, сидя на лавочке. И, слава Мерлину, никто не заводил с ней бесед. Слёзы помогали ей избавиться от накопившихся чувств — не более. Кривая замена сеанса с психологом.
Она знала, что у Драко тоже появился ребёнок. Скорпиус Малфой одного года рождения с Рози, он здоровый и прекрасный малыш. Малфой, улыбающийся с газетных страниц, выглядел довольным и своим видом ещё раз убеждал её, что в семье чистокровных волшебников всё отлично.
И это правильно. Так, как должно быть.
Гермиона была рада за него, искренне. От всей души. То, что она наблюдала, лишь подтверждало её теорию: она поступила верно. Она отвернула от себя Малфоя, не оставив ему ни единого моста, чтобы продолжать то безумие, что творилось между ними. И вот — он уже прекрасный семьянин, которого более-менее начало принимать магическое сообщество. Конечно, далеко не все его члены, но всё же. Женитьба на социально-одобряемой чистокровной волшебнице и рождение наследника добавило ему очков к репутации.