— Хочу, конечно, но Рози ещё слишком маленькая для такой долгой отлучки…
Гермиона почувствовала одновременно и укол вины, и желание закатить глаза. В последнее время рядом с Роном она частенько начинала ощущать себя недоматерью, и это порождало две вещи: гнев и копящееся бунтарство в крови. Хотелось вытворить что-то эдакое, чтобы сбросить всю «правильность» с Рона и увидеть искреннее изумление в его глазах. Но становиться заботливее и нежнее под давлением совести не хотелось совершенно.
— Я же не на всю ночь! Уложу Розу, побуду с вами пару часов, потом сразу трансгрессирую домой, — чуть раздраженно произнесла Гермиона, будто объясняла элементарные вещи какому-то недалёкому остолопу.
— А я присмотрю, чтобы всё было хорошо. Если будет просыпаться, то поглажу по спинке. Джеймс от этого всегда успокаивается, — поддержала подруга Гермиону и как-то многозначительно посмотрела на Рона, будто желая продавить его черепную коробку одним лишь взглядом.
Рон развёл руками в сторону и примирительно улыбнулся, игнорируя колючки во взгляде жены:
— Ладно-ладно, уговорили.
Джинни взвизгнула с неподдельным ликованием и потащила подругу наверх подбирать вещи. Кажется, она больше самой Гермионы жаждала поиграть в стилиста и собрать свою невестку на бал.
Когда подошло время, Гермиона спустилась к Рону с Гарри в простом, но отлично подчеркивающем фигуру красном платье. Волосы плавной волной спускались к открытым плечам, кроваво-алая помада прекрасно сочеталась с невычурным макияжем глаз.
Девушка ощущала небывалое воодушевление с примесью интригующего волнения, словно ей снова четырнадцать, и она идет на Святочный Бал с Виктором Крамом.
— Ты… очень красивая, — выдохнул Рон, не сумев скрыть восторга в голосе. Он моментально приосанился, протянул ей ладонь в галантном жесте, отчего Гермиона заливисто рассмеялась. Кажется, впервые так свободно за всё недолгое время их супружества.
— Спасибо, Рон. Мне очень приятно, — слегка зардевшись, произнесла она и тряхнула головой, чтобы изящные волны уютнее устроились на плечах и спине.
— Да, Гермиона. Выглядишь супер! — поддержал Гарри, отчего Рон гордо выпятил грудь и шутливо ответил другу.
— И это моя жена, чувак!
Они втроем хохотнули и прошли к аппарационному барьеру.
Вечер, который подразумевался как бал для исключительных персон, оказался весьма и весьма многолюдным. Прессы не было, к облегчению Гермионы, но были танцы под живой оркестр. Они держались втроём, но Гарри то и дело стремились увести в диалог волшебники в весьма почтенном возрасте. И Избранный, будучи вежливым человеком, не мог отказать и покидал друзей с виноватым лицом. А потом и вовсе исчез в толпе, увлекаемый очередным восторженным колдуном.
К ним с Роном большую часть вечера никто не подходил, но стоило им попробовать двинуться к общему столу (перекусить заманчивые канапе с розоватыми завитушками сверху), как из ниоткуда перед ними возник чиновник из Министерства. Оказалось, он огромный фанат Всевозможных Волшебных Вредилок и считает магазин «самым успешным производителем увлекательных штуковин» не только в Англии, но и во всей Европе. Рон вмиг сделался таким блаженным от похвалы, словно купидон попал ему прямо в грудь.
Гермиона оставила мужчин осыпать друг друга комплиментами, вознамерившись всё же исполнить задуманное и перекусить, и направилась к столу.
Сделав несколько шагов, она внезапно ощутила неприятно скользнувшую по телу дрожь. Интуитивно повернулась в сторону, откуда стремительно летели стрелы липкого внимания к её персоне. И замерла, пригвождённая к месту пронзительным взглядом серебристых глаз сквозь толпу.
Их обладатель стоял неподалеку, спрятав одну ладонь в карман брюк, а пальцами другой руки элегантно держал ножку бокала с вином. Рядом с ним — приземистый лысоватый волшебник, явно лебезивший перед Малфоем и предлагавший что-то, что совершенно точно интересовало блондина в последнюю очередь.
Он смотрел на неё. Не мигая. Тяжело. Отсюда Гермионе не было ясно, плескалась ли ненависть в его глазах, или презрение, но его враждебная энергетика пронзала насквозь.
Огромным усилием воли, будто увязнув в тягучей смоле, она развернула своё непослушное тело к белоснежной скатерти с закусками и сделала шаг. Разрубая плотный канат, натянувшийся между их глазами.
Туфли Джинни на тончайшем каблуке ощутимо сдавили ступни, а сердце забилось так бешено, что даже реальность начала качаться под его нестройным ритмом.
Гермиона, абсолютно не соображая, на автомате взяла тарелку в руки и по-маггловски начала складировать малюсенькие канапе на ней, хаотично пытаясь понять, как унять сумасшедшее трепыхание в груди. Может, пойти домой?