Взгляд Рона сложно было вынести физически. Он словно пробирался в каждый отдел её мозга, выискивая несостыковки, понимая истинные мотивы, высвечивая её ложь. Он не верил. Но что-то варил в голове, выбирая, как именно ему сейчас поступить.
Он отвернулся в сторону Рози, опустив ту на пол к игрушечному домику (который он сотворил самолично пару недель назад), и только потом неспешно проговорил, не глядя на неё:
— Больше не делай так.
Затем, после недолгого молчания, всё же посмотрел на свою притихшую супругу и с плохо скрываемой обидой в голосе произнес:
— А что я сделал, объясни? Чтобы потом стоять там и слушать, что поведение моей жены возмутительно?
Предательские розовые пятна выступили у неё на щеках. Она чувствовала себя привязанной к позорному столбу, где каждый мог всласть разглядывать её. Но у любого действия есть свои последствия. И то, что происходит сейчас - не самое страшное, что могло бы случиться.
— Рон, я не знаю.
Гермиона осела на пол, рядом с мужем, подобно сдувшемуся воздушному шарику. Она не хотела врать, возводить высоченные небоскребы из липкой паутины лжи. У неё не было бы потом сил их поддерживать. Но и выдать обличительную правду сейчас она ни за что бы не осмелилась.
— Ты просто устала от дома, да? - в голосе Рона прозвучало столько надежды, будто он убеждал сам себя, что дело только в этом. Закрывая глаза на очевидные вещи, оттягивая болезненный момент принятия правды.
Гермиона ухватилась за эту спасительную соломинку и закивала.
— Да, Рон. Я просто свихнусь, если и дальше буду сидеть дома одна.
— Но ты не одна, ты с Розой!
Карие глаза остро полоснули рыжего парня по лицу.
— Но я одна с Розой, - с расстановкой проговорила Гермиона, предчувствуя, что выходит на уже излюбленный в их ссорах вираж «но у тебя же есть помощь от моей мамы и Джинни». Только в этот раз Рон почему-то не использовал этот аргумент, а лишь задумчиво нахмурился, скользя взглядом по занятой своей игрой малышке.
Видимо, вчерашний инцидент что-то повернул у него в голове. Может, он только после бала осознал, что его дражайшая супруга сошла с ума от жизни в четырех стенах, да так, что радостно кинулась в объятия бывшего Пожирателя Смерти на глазах у всей магической верхушки общества?
— Давай наймем няню? - задумчиво проговорил парень, а у гриффиндорки брови взлетели аж до самых корней волос. Такое предложение услышишь от Рона... практически никогда. Видимо, его всерьёз напугал вчерашний вечер. Если дело дошло до такого.
— Ты не шутишь?
— Абсолютно серьёзно.
— Рон… Рон! - Гермиона не могла сдержать радостной улыбки и прямо-таки задохнулась от счастья. Девушка обвила мужа руками, повиснув у того на шее, и его оборона треснула, как по щелчку. Он обмяк, и примирительно приобнял жену за талию.
Если постоянный помощник спасет её голову от безумства под названием Малфой, то она будет счастлива. И, кто знает, может, её не будет тянуть на такого рода «приключения», если психика придет в относительную норму? В любом случае, у неё появится шанс это проверить.
— Рон! Ты гений! Именно это мне и необходимо! - Гермиона чмокнула парня в губы, на что тот, уже полностью растопивший былые обиды в похвале и тепле, волнами идущие от жены, улыбнулся уголками губ. Но потом на секунду вернул своем лицу серьезность и строго посмотрел на Гермиону:
— Но обещай мне. Обещай, что больше не будешь фривольничать с другими мужчинами. Еще раз я этого не вынесу.
Гермиона сглотнула неприятный ком в горле. «Хочешь… может встретимся как-нибудь?».
Она прикрыла глаза и решительно кивнула.
— Конечно, Рон. Такого больше не повторится.
Воспоминание 13
Они уехали из Норы спустя пять дней. За это время они активно занимались поисками няни, чтобы та могла помогать им на постоянной основе. И у них получилось. Агнесс было чуть за 50, сквиб, с невероятно лучистыми глазами, доброй улыбкой и домашними руками той самой бабушки, к которой ты уезжал в детстве на лето, нежился в её заботе и лопал вкуснейшие в мире пирожки с какао.
От Малфоя не было ни единого напоминания о своей персоне. И с каждым днём флёр от их встречи спадал, а спустя три недели после бала Гермиона остыла настолько, что всерьёз начала верить, что вспышка былого помешательства навсегда угасла где-то внутри неё. А то и вовсе исчезла из мозга, души и тела.
Малфой не выйдет на связь, это стало окончательно очевидно для Гермионы спустя месяц. Признаться, первое время гриффиндорка всё же надеялась. И каждый день почти видела, как в окно стучится чёрный филин, и уже мысленно старалась разрулить возникшую неловкую ситуацию с мужем, который всегда в предстающих в голове образах заставал её с письмом в руке.