— Куда… - только и сумела просипеть она не своим голосом, пока Драко размашистым шагом преодолевал последние дюймы перед большой дверью. Он по-хозяйски распахнул её, стремительно поднимаясь по винтовой лестнице вверх, всё ещё достаточно ощутимо впиваясь пальцами в кожу девушки.
Поняв, что они скрылись от посторонних глаз, Гермиона протестующе дернулась назад, но Малфой лишь усилил хватку.
— А ну отпусти меня! Немедленно! - дрожащим от переполняющих эмоций голосом произнесла она, на что Драко лишь обернулся к ней через плечо и зыркнул убийственно-пустым взглядом, попутно выплюнув:
— Истеричка.
Гермиона замолкла, все слова застряли у неё в горле от одного лишь уничижительного тона слизеринца.
Малфой преодолел последний пролет и, миновав узкий темный коридор, толкнул следующую лакированную дверь из красного дерева. Они оказались в VIP-зале, с доступом на террасу, увитую плющом с яркими вкраплениями алых цветов, напоминавших брызги крови. В зале никого не оказалось. Они остались наедине.
Гермиона потерла плечо, стоило только парню выпустить её из своего стального захвата.
Магия искрилась у неё под кожей. Казалось, ещё мгновение, и она взорвёт здесь весь хрусталь и стекло вдребезги.
— Я уже и забыл, какая ты громкая, Грейнджер, - зло усмехнулся Малфой, ввернув в это предложение намёк на её поведение в сексе, и откинул челку назад. - Давай, можешь не стесняться. Тут нас точно никто не услышит.
И Гермиона взорвалась. Моментально, как еле задетая в поле мина.
— Да как ты смеешь?! - закричала она, что есть мочи, рискуя оглохнуть быстрее, чем парень напротив. Но тот даже не поморщился.
Драко лишь дерзко вскинул подбородок на манер Гермионы, и, тяжело дыша, высокомерно произнес, не повышая тона:
— Смею что? Давай-давай. Не сдерживай себя.
— Ты!! - Гермиона в бесконтрольной ярости подскочила к нему и с размаху впечатала свою ладонь парню в плечо, продолжая задыхаться. - ТЫ!! ТЫ!!
Малфой не уворачивался, не двигался, даже наоборот, подначивал, будто ему самому хотелось поучаствовать в этой истерии. Он, тоже уже с трудом удерживая себя в разуме, огрызнулся:
— Блять, да скажи уже!
Горючие слёзы вновь потекли у неё из глаз. Гермиона отошла от него, осознавая, что проиграла. Бесповоротно. Она чувствовала себя растоптанной и лишенной сил. С перекошенным от боли лицом гриффиндорка проговорила:
— Ты не имеешь права так со мной обращаться. Ты не имеешь права…
Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони и продолжила, вглядываясь в застывшее лицо:
— Если ты думаешь, что то, что ты спал со мной, дает тебе право считать, что это повторится… или что…
Гермиона потерялась в словах, не способная воссоздать нить своей первоначальной мысли, так как Драко двинулся к ней, на что девушка бешено замотала головой и панически прошептала:
— Н-не подходи…
Треснувшим голосом, словно он тоже сейчас орал вместе с ней, а не стоял, успешно отыгрывая каменное изваяние, Малфой обреченно произнес:
— Не повторится?
И, не раздумывая, нежно прикоснулся к её влажной от слёз щеке костяшками пальцев. Завел ладонь к волосам, заботливо убирая пряди за ухо, скользнул подушечками пальцев по линии челюсти, останавливаясь на подбородке. Ещё чуть-чуть и он коснется её губ.
Гермиона боялась дышать. Боялась шелохнуться. Всё её тело дрожало, как под высоким напряжением, но она осталась стоять на месте, пригвождённая к полу.
— Ты боишься меня? - вкрадчиво спросил Малфой, подключив вторую ладонь, которая проделала такой же путь, что и её предшественница.
Гермиона зажмурилась, чтобы не видеть спокойное бледное лицо перед собой, и дотронулась до прохладных ладоней, якобы для того, чтобы убрать его руки от своего лица. Но стоило ей коснуться слегка шершавых длинных пальцев, пробежаться подушечками по форме колец, по каждой острой костяшке, как с её губ сорвался судорожный выдох. И её руки так и остались лежать, обхватывая его ладони.
— Ты меня убиваешь, - прошелестела она еле слышно, будто совсем лишившись сил.
Пространство замерло. Все звуки словно бы выключили. Эфир заполняли лишь их размеренное дыхание и звонко бурлящая в жилах кровь. В этой оглушительной тишине шёпот Драко ударил, как гром, у самого её лица:
— А ты убиваешь меня. Но я не против…
Он склонился над ней и легко, совсем невинно, прижался к её губам своими. Тело Гермионы коварно качнулось навстречу, под действием сильнейшей тяги. Будто кто-то невидимый дернул её за веревочку, как марионетку.
Внезапная вспышка Разума озарила её расплавленный эмоциональными горками мозг. Она не может пасть настолько низко. Она не может позволить Малфою думать о ней ТАК. Поступать с ней так, как ему заблагорассудится. Нестерпимая боль от унижения, кипятком обдавшая всё её естество при вновь всплывшем образе насмешливого взгляда серых глаз, заставила её оторваться от парня.