Стоп-кадр. Звуки улицы отошли на дальний план.
С громким щелчком завелась огромная машина, разворачивая в реверсии бобину с кинолентой, где крупными планами были отпечатаны горящие азартом серебряные радужки с пульсирующим зрачком, искренняя улыбка с сеткой морщинок у глаз, тёплые руки, бархатный голос, любовно нашептывающий «Скажи, что ты моя».
Сердце жалобно заскулило. Гермиона не ожидала, что к горлу подкатит огромный ком из подступающих слёз. В серых глазах блеснули тени смятения.
Гриффиндорка не могла оторвать взгляда. Малфой, почему-то, тоже медлил и не торопился разрывать их контакт.
Но Астория обратилась к нему, и Драко всё же разрубил натянувшийся между ними плотный канат связи.
Гермиона почувствовала острую боль в лёгких, краем сознания улавливая, что теперь именно так они и будут «общаться». Всю оставшуюся жизнь.
Она будет с Роном. Он - с Асторией. И так до самой смерти. От этой мысли становилось непередаваемо грустно. Почти невыносимо.
Гермиона хандрила. Долго смотрела в окно на бегущие по стеклу капли дождя, когда выдавалась свободная минута. Вкус еды не ощущался. Полнейшая апатия, словно кто-то поставил на мир чёрно-белый фильтр, лишив его всех красок. Только Рози удавалось выводить её из этого состояния. Но ненадолго.
Гриффиндорка словно бы чахла. Рон нервничал, переживал. Но не знал, как подступиться, с чего начать. Наверное, он делился своими тревожными мыслями с кем-то, раз мог смолчать и не устраивать ей допросов.
Затем он же и предложил ей выйти на работу, послать запрос в Министерство и хотя бы изредка посещать прежнее место, пусть и не на полную ставку. Гермиона уцепилась за это, как утопающий - за брошенный за борт спасательный круг.
Но это была лишь обезболивающая таблетка, не искореняющая причину воспаления, а лишь закупоривающая симптом. На время.
Когда Гермиона зашла в Атриум в свой первый трёх-часовой рабочий день, она готова была разрыдаться от счастья. Казалось: вот оно. Решение найдено. Но после нескольких посещений Министерства и рутинного протоколирования судебных заседаний Визенгамота, девушка уже не так влюбленно смотрела на идею вернуться в знакомые стены. Что важного и стоящего ей могли поручить за жалкие 9 рабочих часов в неделю?
Иллюзии развеялись достаточно быстро.
Она загнала саму себя в угол.
Решив поговорить с Кингсли начистоту и сообщить, что она отказывается принимать участие в работе Министерства, пока не будет способна выходить на полную ставку (благо их принадлежность к Ордену и совместное военное прошлое позволяло ей пообщаться с Министром без предварительной записи), Гермиона переступила порог зала заседаний, придя на свой (как она успела заранее решить) последний рабочий день в качестве секретаря. И застыла.
Среди сливовых мантий платиновые волосы и чёрный костюм с бархатными вставками выделялись особенно четко. По крайней мере, для Гермионы.
Драко не видел её, сидя вполоборота и ведя беседу с тучным лысым волшебником в чудаковатом желтушном костюме, поверх которого была накинута помпезная мантия бордового цвета.
Гермиона прошмыгнула на своё место - чёрт бы побрал - точно напротив Малфоя на другом конце амфитеатра. Если тот повернет голову, а он рано или поздно это сделает, то Гермиона моментально попадет в его поле зрения.
Руки начали бесконтрольно дрожать. «Истеричка» - голос Драко безжалостно приводил её в чувства в её же собственной голове.
Девушка тихо прокашлялась, заколдовав перо. Ей нужно сконцентрироваться. Убрать все лишние мысли из головы. Если в протоколе появится что-то в стиле «О, Мерлин, он смотрит» или «Почему он такой красивый?», то коллегия судей, когда будет знакомиться с документами, вряд ли оценит эти невероятно поэтичные дополнения.
Сегодня будет тяжело.
Гермиона почувствовала, как её пронзило насквозь, словно кто-то исподтишка кольнул её в спину десятками мелких иголок. Да, именно так ощущался его взгляд - как пытка. Она знала, что Малфой заметил её, но не оторвала головы от бумаг.
Она не будет пялиться, как ненормальная.
«Но это так трудно, ведь он здесь».
Внезапно в ноздри ударил запах дерева от стола, а кто-то невидимый подкрутил на полную мощность цветовую палитру окружающего мира. Сердце затрепыхалось от распирающего грудную клетку беспричинного веселья.
Гермиона закусила губу, которая предательски начала дёргаться в сторону, намереваясь растянуть рот в улыбке. «Мерлин! Соберись! Надо работать. Надо сосредоточиться на деле! НА ДЕЛЕ».
Любопытство взяло верх, и девушка воровато глянула в сторону ответчика, но тотчас же оказалась поймана. Малфой откровенно пялился на неё, будто она была призраком. Или плодом его воображения.