Внезапно Малфой ткнулся горяченным лбом ей в живот, и его дыхание опалило её кожу. Дрожащие руки прижимали женское тело, обхватив его под мантией так крепко, словно это самая необходимая вещь на всём белом свете. Драко молча замер.
Предчувствие надвигающегося страшного откровения затопило Гермиону, и она, широко распахнув глаза, с неверием взирала сверху на склоненную белесую макушку. Малфой, в этом своём лощеном костюме, стоял сейчас перед ней на коленях, будто моля о чём-то, и производил впечатление бесповоротно поверженного человека. Так выглядят люди, припадающие к ликам святых в домах Бога.
В его ссутулившихся напряжённых плечах сквозило такое отчаяние, что Гермиона впервые задумалась, а что если всё не так, как она думает? Что если Малфой тоже, как и она… болен?
— Драко? - Гермиона ласково погладила его по голове, намереваясь присесть и поравняться с ним, но тот лишь больно вжал свои острые пальцы в её спину, не позволив шелохнуться, и яростно замотал головой из стороны в сторону. Живот полоснуло жаром от его движений.
— Просто. Стой, - надтреснувшим голосом произнес Малфой куда-то в пол, и от этого тона Гермионе сделалось совсем не по себе. Ледяной Принц рассыпался вдребезги, превратившись в того самого шестнадцатилетнего мальчишку, который сбежал, стоило им поцеловаться в тёмном кабинете. Сердце Гермионы сжалось от любви и непреодолимой жажды забрать его боль себе.
«Может, его тоже мучает совесть? И он не хочет предавать супругу?» - промелькнула дурацкая, но самая обоснованная из всех мысль. Самая реальная. В отличие от той, напрасно обнадеживающей, которую Гермиона старалась затолкнуть в самые дальние и непроглядываемые уголки своего сознания.
Малфой подозрительно тяжело и рвано дышал.
«Он что… плачет?»
Гермиона решительно провела пальцами по его голове и предприняла ещё одну попытку опуститься рядом с ним на колени.
— Я сказал тебе: стой! - процедил сквозь зубы Драко, потеряв всяческий контроль над собой. Он грубо дернул её, отчего Гермиона ойкнула.
Услышав это, Малфой яростно расцепил руки и, словно рассвирепев, резко поднялся на ноги, отходя от девушки к окну.
Всё помутнение, страстное желание прикоснуться к нему окончательно исчезли, оставив Гермиону один на один с напряженной взымающейся в такт рваному дыханию спиной бывшего любовника. Тягостное молчание охватило комнату.
Гриффиндорке так много хотелось сказать, так необходимо было произнести хоть что-то, но слова не могли сорваться с её губ. Она не решалась, понимая, что это то же самое, что стрелять с закрытыми глазами. Велика вероятность промазать и ухудшить и без того сложную ситуацию.
Её ладонь потянулась к спине, как к магниту, но Гермиона остановила себя. «Наверное, это не лучший момент, чтобы трогать раздавленного и обозленного Малфоя» - подумала она, припоминая, что ей еще не доводилось видеть Драко «таким».
Спустя пару мгновений, всё же набравшись смелости, она открыла рот, но они заговорили почти одновременно:
— Дра… — Заткнись.
От обиды Гермиона закусила губу и прижала ладонь к груди, где только что полыхнула новая вспышка боли.
— Просто заткнись сейчас, - устало и безжизненно произнес Малфой, опираясь ладонями о подоконник. - Если хочешь - проваливай. Извини, что испортил тебе… вечер.
Наверняка его губы дернулись в усмешке, это было слышно по интонации, но хоть он и жалил, стараясь как можно быстрее от неё избавиться, но Гермиона всё равно не могла двинуться с места. Плевать, что он подумает о ней. Плевать, даже если догадается, что она чувствует непозволительно больше дозволенного.
Но гриффиндорка просто не могла оставить Драко в таком состоянии.
Она набрала в грудь воздуха, приготовившись к тому унижению, что непременно последует за тем, что она вот-вот планировала сделать.
Шаг. Второй. Третий.
Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи живота, захотелось вернуть все пуговицы на место и застегнуть рубашку, но Гермиона тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и невесомо дотронулась до плеча своей маленькой ладошкой. Драко дернулся, будто его обожгло Адское пламя, и красными от слёз глазами уставился на девушку. Его губы дрогнули и скривились:
— Блять, чего ты хочешь? Я передумал. Ничего не будет. Поняла?
Гермиона неспешно убрала зависшую в воздухе ладонь, не показывая, как ей мучительно горько видеть его в таком состоянии. Она взглянула в порозовевшее лицо прямым честным взглядом и тихо произнесла:
— Я хочу помочь тебе. Я не могу видеть то, как ты страдаешь. И…