— Почему?
Так наивно, по-детски. Но ей хотелось задать этот вопрос. Драко мрачно взирал на неё, но будто под сывороткой правды, не задумываясь ни на секунду, безучастно ответил:
— Это древний магический контракт. Родовой. Он заключается один раз и на всю жизнь. Я уже не могу разорвать его.
Он сокрушенно выдохнул, выжидающе глядя на Гермиону. Она смогла лишь понимающе кивнуть, словно действительно приняла то, что её любимый мужчина никогда не сможет быть с ней. Официально. На публике. «На всю жизнь» - значит, никогда.
Но она не до конца осознала суть сказанного, до сих пор пребывая в шоке от услышанного. Мерлин, как легко ей было ещё полчаса назад! Казалось, самое важное решилось: они любят друг друга. Что ещё нужно? Но теперь возникли новые обстоятельства. По крайней мере, для неё. Драко намного раньше осознавал, на что он обрекает их отношения.
— Но я поищу что-то, вдруг возможно хоть каким-то образом обойти магию рода, - улыбнулся он и обнадеживающе подмигнул Гермионе, притягивая ту ближе к себе и целуя в лоб. - Всё будет хорошо, обещаю. Мы разберёмся.
Девушка облегченно застонала, даже не желая скрыть своих чувств. Она зарылась носом в его шею, отчего Малфой возмущенно заелозил на кровати, в попытке увернуться, беззлобно прошипев:
— Щекотно, Грейнджер!
Гермиона слегка отстранилась, прикусив участок кожи чуть повыше ключицы напоследок, и улыбнулась:
— Я бы осталась тут на всю ночь…
Как вдруг раскат тока прошёлся по всему её телу.
Время! Она уже должна была быть дома!
Девушка болезненно взвыла, а Драко испуганно оглядел её, выпуская из объятий.
— Мерлин, который час? - Гермиона откинула одеяло, судорожно выискивая свою палочку. - Нет! Не говори мне! Не хочу знать!
Она выкинула руку в сторону парня в предупредительном жесте, и стремительно поднялась с постели, абсолютно не заботясь о своей наготе.
— Где же… где же… - бурчала она себе под нос, копаясь в бесформенной груде тряпья, когда позади неё раздался низкий голос.
— Вот это картина, Грейнджер, - довольно мурлыкнул Драко, оперев голову на согнутую в локте руку. - Такое увидишь не каждый день.
Гермиона через плечо бросила возмущенный взгляд на нахально ухмыляющегося парня, но поняв, что тому ни капельки не стыдно - наоборот, серые глаза с поволокой откровенно пожирали её тело, она лишь неодобрительно покачала головой, стянув губы в одну тонкую линию, и отвернулась. Когда поиски увенчались успехом, девушка наспех нанесла на себя и одежду целую серию очищающих заклятий, поспешно оделась, и когда уже накидывала на плечи мантию, то Малфой привстал с кровати, обернутый шёлковой простыней.
Гермиона замерла, залюбовавшись его фигурой и взлохмаченными волосами, но затем страдальчески вздохнула:
— Драко… я пойду.
Малфой подошел к ней, одной рукой удерживая ткань на своих бедрах. Его взгляд выражал слишком много противоречивых чувств, но он сдержанно кивнул и многозначительно произнес:
— Напиши мне, как сможешь.
И спокойно наклонился, свободной рукой притягивая девушку за тонкую шею к себе, и крепко поцеловал. Гермиона вдохнула его запах, укрывая его в своей памяти, и кивнула, как только они, точно по команде, отстранились друг от друга.
— До встречи, Драко.
Малфой криво усмехнулся, склоняя голову набок, и с напускной издевкой четко проговорил, выделяя последнее слово:
— До встречи, любимая.
Гермиона не смогла сдержать робкой улыбки и, бросив на Драко полный любви прощальный взгляд, вылетела за дверь, подгоняемая ослепительным счастьем.
Полубезумная улыбка не сходила с её лица даже тогда, когда она вышла из камина, уверенно шагнув в гостиную своей квартиры и на ходу снимая мантию с плеч.
— Агнесс, Рози, я дома! - крикнула Гермиона, всё ещё не способная унять бешеное сердцебиение, и застыла, прикованная к месту внимательным взглядом голубых глаз. Мышцы лица свело. Девушка силилась согнать улыбку, но та предательски приклеилась ко рту, дрогнув в нервном спазме, но не исчезнув до конца.
Рон стоял в арке, разделяющей гостиную и столовую, держа Рози на руках и просто смотрел на свою жену. Он сосредоточенно и нарочито спокойно оглядел её застывшие в немом ужасе глаза, лицо, и подозрительно дружелюбно произнес:
— Как Кингсли? Долго вы.
«Я пропала».
Сердце бешено заколотилось, и Гермиона спрятала лицо, делая вид, что ей надо очистить мантию после сажи. Но на самом деле она лишь выигрывала для себя время.
«Мерлин. Теперь самое сложное».